Карабахский конфликт глазами Старовойтовой: как этнолог стал политиком

Февраль 1988 года. Галина Старовойтова лежит дома с переломом ноги и слушает радио. Диктор сообщает: Областной совет Нагорного Карабаха принял решение просить о передаче области из Азербайджана в состав Армении. И ещё: в Ереване — миллионный митинг. В СССР такого не бывало. Она сразу поняла, что происходит. Не как обыватель — как учёный. Восемь лет назад она провела здесь девять месяцев: ходила по сёлам, записывала истории стариков, знала здешних людей по именам. Карабах она любила. И промолчать не смогла. Так наука превратилась в судьбу — её собственную и чужую. 17 мая ей исполнилось бы 80 лет.

Инженер, которая стала этнографом

Галина Старовойтова родилась 17 мая 1946 года в Челябинске — туда во время войны эвакуировали родителей. В 1948 году семья вернулась в Ленинград, и город на Неве стал её настоящей родиной. Отец — инженер-конструктор, человек технического склада — определил старшую дочь в Военно-механический институт. Галина проучилась там три курса, сдала сопромат, а потом поняла: это не её путь.

В 1966 году в Ленинградском государственном университете открылся психологический факультет — один из первых в СССР. Она перевелась туда и окончила его с отличием в 1971 году, параллельно работая инженером-социологом на заводе «Красная заря». Дальше — аспирантура в Институте этнографии Академии наук в Москве. Диссертацию ей предложили писать не по психологии, а по этнографии. Именно тогда её захватила тема Кавказа — быт народов, уклад жизни, отношения между общинами.

Кандидатскую степень по историческим наукам она защитила в 1980 году — тема касалась малых этнических групп в большом городе. После этого работала в Кунсткамере, затем в Центре по изучению межнациональных отношений при Президиуме Академии наук. Это была тихая академическая жизнь. Пока не началась экспедиция.

Девять месяцев в Карабахе

В конце 1970-х — начале 1980-х годов советские учёные занялись феноменом долгожительства на Кавказе. Абхазия и Нагорный Карабах давали поразительную статистику: люди там жили значительно дольше среднего. Старовойтова участвовала в международных экспедициях как этнопсихолог, а в 1980 году возглавила одну из них — в Нагорно-Карабахскую автономную область Азербайджанской ССР.

Она провела там девять месяцев. Ходила по сёлам, беседовала со стариками — армянами и азербайджанцами, жила в местных семьях. Три четверти населения области составляли армяне, четверть — азербайджанцы, и обе общины существовали рядом, со своими традициями, обидами и памятью. Исследователь изучала долголетие, а попутно узнавала людей — не как статистику, а как конкретных Саркиса, Ашота, Гасана. Эти девять месяцев она потом будет называть одними из главных в жизни.

Параллельно с экспедициями она думала о межнациональных противоречиях. В её институте проблему видели профессионально. В 1987 году, по заданию ЦК КПСС, группа экспертов составила аналитическую записку о межнациональных проблемах в СССР. Старовойтова была среди авторов. Никто из чиновников не воспринял записку всерьёз.

Перелом ноги и письмо в Ереван

20 февраля 1988 года Областной совет Нагорного Карабаха обратился к Верховным Советам Армении и Азербайджана с просьбой о передаче автономной области в состав Армении. Большинство армянского населения — 75% — поддерживало это решение. В тот же день в Ереване вышли на улицы сотни тысяч человек. По разным оценкам — до миллиона. Для СССР это было немыслимо.

Старовойтова лежала дома с переломом ноги и слушала радио. Услышав о митинге, она не стала ждать выздоровления. Взяла бумагу и написала письмо — армянской поэтессе Сильве Капутикян и публицисту Зорию Балаяну. В конце письма оставила свой домашний телефон. Она стала первым экспертом-неармянином, публично выразившим поддержку карабахскому движению.

Капутикян и Балаян были не просто знакомыми — это были люди, с которыми она дружила после экспедиции. Её знание Карабаха было личным, а не книжным. Поэтому и её слово весило иначе, чем высказывание стороннего эксперта.

Учёный объясняет то, чего не понимают политики

Летом 1988 года Старовойтова приехала в Ереван. Встречалась с членами комитета «Карабах» — группой демократически настроенной интеллигенции, возглавившей народное движение. Выступала по армянскому телевидению. Её позиция была чёткой. Карабахский конфликт она назвала классическим примером трудноразрешимого противоречия: право народа на самоопределение против принципа территориальной целостности. И выступила за передачу области в состав Армении.

Именно здесь её академический бэкграунд давал то, чего не хватало чиновникам. Партийные функционеры видели карабахский вопрос как административную проблему: граница, область, республика. Старовойтова видела людей. Она знала, как устроена жизнь в горных сёлах и какова историческая память обеих общин. Знала, что значит этот клочок земли для армянина — и для азербайджанца. Её позиция была одновременно более человечной и более профессиональной. Иногда это раздражало и тех и других.

В ноябре 1988 года она вместе с академиком Андреем Сахаровым и Еленой Боннэр отправилась в Азербайджан и Армению — пытаясь найти почву для урегулирования конфликта. Сахаров был нобелевским лауреатом и моральным авторитетом. Старовойтова знала регион изнутри. Миссия не принесла прорыва, конфликт разгорался — но именно тогда её имя стало известным по всему СССР.

Русский учёный из Ленинграда — депутат от Еревана

В 1989 году Старовойтова решила баллотироваться в народные депутаты СССР. Она выбрала армянский округ — и выиграла. 14 мая 1989 года она получила 75,1% голосов. Русский учёный из Ленинграда стал депутатом от Армении. Советская система такого не знала.

В Верховном Совете она вошла в Межрегиональную депутатскую группу — объединение реформаторов, в которое входили Сахаров, Гавриил Попов, Борис Ельцин. Работала в Комитете по правам человека. В 1990 году её избрали и народным депутатом РСФСР — она стала единственной женщиной, одновременно являвшейся депутатом и СССР, и России.

С июля 1991 года по ноябрь 1992 года она занимала пост советника президента России Бориса Ельцина по вопросам межнациональных отношений. Её специализация, прежде казавшаяся узкоакадемической, оказалась востребована на самом высоком уровне — в стране, трещавшей по этническим швам.

Дверь, которую она не закрыла

Карабах стал для неё точкой входа в политику. Она уже не вышла. В 1995 году — депутат Государственной думы от Санкт-Петербурга. В 1996 году — зарегистрирована кандидатом в президенты России, единственная женщина в той гонке, хотя Центризбирком в итоге отказал ей в регистрации. Почётный профессор Гарварда и Брауновского университета. Стипендиат Американского института мира в Вашингтоне. Знакомая Маргарет Тэтчер, Вацлава Гавела, Генри Киссинджера.

20 ноября 1998 года она была убита в подъезде собственного дома на набережной канала Грибоедова в Санкт-Петербурге. Исполнители осуждены. Заказчики не установлены до сих пор. Ельцин написал в мемуарах, что это известие «болью отозвалось в сердце» — Старовойтова была для него «эталоном порядочности и гуманизма».

Но в её истории убийство — не главное. Главное — что всё началось с экспедиции к долгожителям. С девяти месяцев в горных сёлах, с записанных историй стариков, с дружбы, завязавшейся между разными людьми. Наука привела её к людям, люди — к их боли, боль — к действию. Так работает настоящее знание.

Как вы думаете — может ли академическое знание стать основой политического действия? Или наука и политика всегда остаются в разных мирах?

Смотрите также:
Как выглядела Россия в первые 10 лет после развала СССР
Как воевал Карабах: редкие фото 90-х
Темные годы — Армения в начале 90-х