Аллен Гинзберг как фотограф: малоизвестная сторона иконы битников

Нью-Йорк, 1953 год. В тесной квартире Аллен Гинзберг направил дешёвый Kodak на Джека Керуака. Джек ещё не написал «На дороге» — роман выйдет только через четыре года. Все знают Гинзберга как поэта и бунтаря, автора скандального «Вопля». Но почти никто не знает, что полвека он не выпускал из рук камеру. Он оставил архив почти в 8 000 снимков — уникальную хронику целого поколения, снятую изнутри.

В середине 1940-х Аллен Гинзберг купил первый бокс-аппарат и начал снимать друзей. Не как художник. Просто чтобы сохранить то, что иначе исчезнет.

Детство, которое требовало свидетеля

Аллен Гинзберг родился 3 июня 1926 года в Ньюарке, штат Нью-Джерси. Семья была еврейской, иммигрантской. Детство прошло в промышленном Патерсоне. Отец, Луис Гинзберг, преподавал английский и сам писал стихи — традиционные, аккуратные. Он с детства учил сына уважать слово.

Мать, Наоми Леви Гинзберг, была марксисткой и активисткой Компартии США. Она страдала тяжёлым душевным расстройством — параноидным психозом. Годами её забирали в психиатрические клиники. Аллен видел всё это с детства. Жизнь в доме была хрупкой: реальность могла рухнуть в любой момент.

Этот опыт вылился в поэму «Кадиш» — одну из самых сильных его элегий. Но прежде — в дневники. Аллен рано понял: люди уходят, а моменты исчезают. Сначала он пытался удержать жизнь словами. Потом нашёл ещё один способ.

Первый фотоаппарат за несколько долларов

В 1945 или 1946 году Гинзберг купил свой первый бокс-аппарат. Он тогда учился в Колумбийском университете и уже был знаком с людьми, которые войдут в историю: Уильям Берроуз, Джек Керуак, Хэл Чейз, Герберт Ханки. Среди самых ранних снимков — Ханки в соломенной шляпе на техасской ферме Берроуза, где тот выращивал марихуану.

Гинзберг сам объяснял свой интерес просто: «Мой интерес к снимкам был скорее священным, чем фотографическим». Он не думал о кадре и свете. Он хотел сохранить момент. Плёнку проявлял в ближайшей аптеке — как делали тогда все обычные люди.

Никто из этих людей тогда ещё не был знаменит. «На дороге» Керуака выйдет в 1957-м. «Вопль» Гинзберга — в 1956-м. Берроуз опубликует «Джанки» в 1953-м. Но Аллен снимал их без всякого расчёта. Просто фиксировал жизнь рядом — хрупкую и настоящую.

1953-й: новая камера и другой взгляд

Настоящий перелом случился в 1953 году. Гинзберг зашёл в ломбард на Третьей авеню и купил подержанный Kodak Retina за 13 долларов. Камера была маленькой — легко помещалась в нагрудный карман пиджака. Именно с ней он начал снимать регулярно.

Он снимал в квартирах на Ист-Сайде и прямо на улицах Нью-Йорка. Керуак на пожарной лестнице — с железнодорожным уставом в кармане, подарком от Нила Кэссиди. Кэссиди с возлюбленной. Грегори Корсо в споре о поэзии. Все кадры — тёплые, без дистанции. Фотосессии длились не больше 5–10 минут.

Один из самых известных снимков тех лет — Берроуз в Метрополитен-музее рядом со скульптурой египетской химеры. Позже Гинзберг написал на отпечатке от руки: «Уильям Сьюард Берроуз, мой брат-сфинкс…». Такие подписи стали его фирменным знаком.

Чернилами прямо на серебряно-желатиновых отпечатках он писал имена, даты, короткие истории и строчки стихов. Иногда — цитаты из разговоров в момент съёмки. Снимок переставал быть просто снимком. Он становился документом.

Пауза длиной в 20 лет

В середине 1960-х Гинзберг бросил фотографию. Он потерял свою камеру из ломбарда. Жизнь стала другой: антивоенные митинги, суды вокруг «Вопля», поездки в Индию, Марокко, СССР. Старые плёнки и негативы легли по коробкам и забылись.

В начале 1980-х архивист Билл Морган разбирал бумаги Гинзберга в Колумбийском университете. Среди рукописей он нашёл коробки с пожелтевшими негативами. Гинзберг о них почти не думал. Морган показал находку поэту — и тот остановился.

Возвращение с пониманием

Гинзберг показал негативы двум своим друзьям — фотографам Беренис Эббот и Роберту Фрэнку. Их реакция была простой: это важно, это надо печатать. В 1983 году он напечатал лучшие ранние кадры и купил новую камеру.

Второй период был другим. Теперь он снимал осознанно. В объектив попадали Боб Дилан, художник Франческо Клементе, Патти Смит, Мадонна, Пол Маккартни, Боно. Люди позировали ему охотно — потому что он был Аллен Гинзберг. Сам поэт говорил, что снимки были «предназначены для публики на небесах, а не здесь, на земле».

Восемь тысяч снимков — портрет эпохи

Полный архив Гинзберга охватывает 1944–1997 годы. Точное число — 7 686 снимков в библиотеке Томаса Фишера плюс 236 серебряно-желатиновых отпечатков в художественном центре — всё вместе почти 8 000 единиц хранения. Сегодня это собрание находится в Торонтском университете: его передал фонд Ларри и Куки Росси.

Среди героев снимков — Джон Кейдж, Боб Дилан, Пол Маккартни, Игги Поп, Патти Смит. Берроуз появляется на снимках более 300 раз. Ещё один частый герой — Питер Орловски, многолетний партнёр Гинзберга. Есть портреты Тимоти Лири, доктора Бенджамина Спока, поэтессы Дорис Лессинг и поэта Евгения Евтушенко.

Каждый отпечаток подписан рукой Гинзберга. Это не просто архив — это портретная галерея второй половины XX века, снятая изнутри, близким другом.

Выставка и научное признание

Первая серьёзная выставка работ Гинзберга открылась в Национальной галерее искусств в Вашингтоне ещё в 2010 году. В 2013-м экспозиция приехала в Нью-Йорк — в Галерею серого искусства Нью-Йоркского университета (Grey Art Gallery). Называлась она «Воспоминания о битниках: фотографии Аллена Гинзберга» (Beat Memories: The Photographs of Allen Ginsberg). Куратором выступила Сара Гринаф, старший куратор отдела фотографии Национальной галереи.

На выставке показали 94 чёрно-белые работы. Многие — с рукописными подписями автора. Рядом стояли витрины с оригинальными письмами, рукописями и первыми изданиями «Вопля», «На дороге» и «Джанки». После Нью-Йорка выставка переехала в Еврейский музей Сан-Франциско, где шла с мая по сентябрь 2013 года.

Кураторы отметили: за внешней простотой снимков — настоящее художественное чутьё. Те же принципы, что в стихах: острое внимание к миру, любовь к живой речи, вера в силу мгновения.

О природе взгляда

Незадолго до смерти Гинзберг говорил, что всегда снимал «определённые моменты в вечности». Поэт и фотограф делают одно и то же — вырывают мгновение из времени. Просто у одного — слова, у другого — свет и химия.

Смотря на архивные кадры Гинзберга, мы видим его эпоху его глазами. Не через объектив репортёра — через взгляд друга. Человека, которому доверяли самые живые моменты. Он снимал без дистанции, без пафоса и без позы.

Как вы думаете: Гинзберг-фотограф и Гинзберг-поэт — это одно и то же или два разных человека? Поделитесь в комментариях, какой снимок или стихотворение вызывает у вас наибольший отклик.

Смотрите также — 9 американских писателей, которые были гомосексуалистами