«Убийца младенцев»: как миллионы матерей покупали морфин для своих детей — и не знали об этом

В XIX веке никто не спрашивал, что именно налито во флакон. Производители патентных лекарств могли добавлять туда что угодно — и продавать миллионами бутылок. «Успокоительный сироп миссис Уинслоу» именно так и работал: давал капризным младенцам «тихий сон». Правда некоторые из них потом уже не просыпались.

Медсестра из Мэна и её чудо-рецепт

Шарлотта Уинслоу жила в штате Мэн и работала акушеркой и медсестрой. По семейной легенде, она сама придумала сироп ещё в 1830-е годы, помогая матерям справляться с плачущими младенцами. Рецепт перешёл к её зятю — аптекарю Джеремайе Кёртису, который женился на её дочери Люси. В 1845 году Кёртис вместе с деловым партнёром Бенджамином Пёркинсом начал рекламировать средство в Бангоре, а в 1849 году поставил производство на промышленные рельсы.

Название выбрали с умом: имя пожилой медсестры внушало доверие куда больше, чем фамилия аптекаря. Шарлотта Уинслоу умерла в 1850 году — так и не узнав, в какое дело превратился её рецепт. Сам же Джеремайя Кёртис стал миллионером. Вырученные деньги его потомки вложили в искусство и женское движение: дочь Кёртиса Лора финансировала суфражистскую газету Сьюзен Энтони «The Revolution».

Никто не проверял ни безопасность, ни эффективность «патентных лекарств» того времени. Это был не медицинский термин, а маркетинговый: «запатентованное» просто означало «торговая марка». Состав производители держали в тайне, закон не требовал его раскрывать. Потребитель покупал название — и верил рекламе.

Что было в бутылке

Состав «Успокоительного сиропа» выглядел так: сульфат морфина (65 мг на унцию), карбонат натрия, спирт фенхеля и водный аммиак. Главным действующим веществом был морфин — мощный опиат, производное опиума. Вторым компонентом — алкоголь. Всё остальное служило лишь для вкуса и консистенции.

Одна чайная ложка сиропа содержала столько же морфина, сколько 20 капель лауданума — настойки опиума. При этом медицинские рекомендации того времени предписывали давать 6-месячному ребёнку не более 2–3 капель лауданума. Инструкция к сиропу советовала другое: новорождённым — 6–10 капель, детям от 3 месяцев — полчайной ложки, старше 6 месяцев — чайную ложку три-четыре раза в сутки. Это значит, что некоторые дети получали до 260 мг морфина в день.

Сироп действительно работал — в этом не было никакого обмана. Морфин снимал боль при прорезании зубов и останавливал диарею (опиаты вызывают запор). Измученный младенец засыпал. Измученная мать наконец отдыхала. Проблема была в дозе: та самая чайная ложка, которую рекомендовала инструкция, содержала достаточно морфина, чтобы убить среднего ребёнка.

Миллион бутылок в год

К 1868 году компания Curtis & Perkins продавала более 1,5 млн бутылок ежегодно — эта цифра фигурирует в судебных документах того времени. Сироп продавался в США, Великобритании, Канаде и Австралии. Реклама была повсюду: газеты, кулинарные книги, календари, торговые карточки с умиротворёнными младенцами на руках у счастливых матерей. Продавцы с конными повозками добирались до самых отдалённых уголков страны.

Название стало нарицательным. В 1879 году молодой английский композитор Эдвард Элгар написал пьесу для духового квинтета и назвал её «Успокоительный сироп миссис Уинслоу» — просто потому, что все знали это название. Позже, в 1940 году, певец Вуди Гатри упомянул сироп в песне «Tom Joad»: дед Джоуд получает его перед смертью.

На этикетке не было ни слова о составе — закон этого не требовал. Зато там писали: «Средство успокаивает дёсны, снимает боль, лечит колику и диарею. Подарите отдых себе и здоровье вашему младенцу.» Матери верили.

«Ещё один младенец принесён в жертву»

Детские смерти не остались незамеченными — просто их долго не связывали с сиропом. Смерть списывали на прорезывание зубов или диарею: именно эти симптомы лечили сиропом, и именно они фигурировали в свидетельствах о смерти. Точное число жертв никто не подсчитал. По оценкам историков медицины, речь идёт о тысячах детей в США и Великобритании.

С 1880-х годов в журнале Американской медицинской ассоциации начали появляться тревожные заголовки: «Сироп миссис Уинслоу — ещё один младенец принесён в жертву», «Избиение младенцев продолжается». Журналисты публиковали конкретные истории. В Сиэтле в детской коляске нашли мёртвыми близнецов. В Вайоминге мать дала раздражённому ребёнку чайную ложку сиропа — к вечеру у него похолодели конечности и сузились зрачки. Врач, которого вызвали к умирающему младенцу, записал: «Ребёнка нельзя было разбудить настолько, чтобы он мог глотать». Коронер назвал виновником сироп.

В 1905 году журналист-расследователь Сэмюэл Хопкинс Адамс начал публиковать в журнале Collier’s серию материалов «Великое американское мошенничество» — о патентных лекарствах. Сироп Уинслоу занял в ней почётное место. Адамс процитировал детройтского врача: «Зрелище родителя, вгоняющего беспомощного младенца в полукоматозное состояние, не вдохновляет».

Закон, который опоздал на десятилетия

В 1906 году президент Теодор Рузвельт подписал Pure Food and Drug Act. Это был первый в истории США федеральный закон о безопасности продуктов и лекарств. Он обязал производителей указывать на этикетке состав: алкоголь, морфин, опиум, кокаин, героин, канабис — всё это теперь должно было быть написано на упаковке. Закон приняли в том числе благодаря скандалу вокруг детских «успокоительных» — сироп Уинслоу прямо упоминается в научных работах как один из поводов для его принятия.

После принятия закона продажи патентных лекарств с опиатами упали на треть — просто потому, что родители увидели слово «морфин» на этикетке. До 1906 года этого слова там не было.

В 1911 году Американская медицинская ассоциация выпустила сборник «Знахарство и шарлатанство» (Nostrums and Quackery). Сироп Уинслоу занял одно из первых мест в разделе «Убийцы младенцев» . Производители убрали морфин из формулы и слово «успокоительный» из названия. Сироп переименовали — и продолжили продавать. Последние бутылки уходили с полок ещё в 1930-е годы, а по некоторым данным — и в начале 1950-х.

Первая опиоидная эпидемия

Историки называют вторую половину XIX века «первой опиоидной эпидемией» в США. Это была эпоха, когда кока-кола содержала кокаин, компания Bayer продавала героин как средство от кашля, а морфин прописывали от всего — от зубной боли до «нервного расстройства». Сироп Уинслоу был не исключением, а правилом: десятки аналогов с морфином, опиумом или хлороформом продавались под разными названиями.

При этом родители не были безответственными людьми. Они доверяли аптекарям и верили рекламе — другого способа узнать состав лекарства просто не существовало. Даже врачи нередко не знали, что именно содержится в запатентованных смесях. Опасность морфина для детей тогда не была очевидна даже медицинскому сообществу — в малых дозах его считали относительно безопасным.

История сиропа Уинслоу — не история злодея. Это история системы, в которой прибыль была важнее безопасности, а закон не успевал за рынком. Ровно та же схема повторилась сто лет спустя — с оксиконтином и другими рецептурными опиатами.

А как вы думаете — история чему-то нас научила? Или «натуральные» и «проверенные» средства из современной рекламы могут скрывать такую же угрозу, что и сироп миссис Уинслоу 150 лет назад?

Смотрите также:
Странные медицинские процедуры, которые раньше считали целебными