Кандидат наук, попавший под пули в Останкино: как ученый стал главным фотографом эпохи перемен

Редко бывает так, что жизнь делает крутой поворот в сорок лет. В СССР такое и вовсе казалось невозможным. Тем не менее для Марка Штейнбока 1987 год стал точкой невозврата: кандидат технических наук бросил НИИ и взял в руки фотокамеру. За 15 лет в «Огоньке» он снял последний портрет Иосифа Бродского, вошёл в камеру к Чикатило, получил пулю в Останкино и стал одним из главных летописцев эпохи перемен.

Из лаборатории — в редакцию

Марк Григорьевич Штейнбок родился 8 мая 1944 года. Фотографией он увлёкся ещё в школе: начинал в фотокружке Московского городского дворца пионеров, и уже тогда его снимки брали советские журналы. В «Советском фото» вышел постановочный кадр «Ох, как неудобно списывать» — первая публикация с гонораром. Но тогда камера оставалась хобби. После школы Штейнбок пошёл по типичному советскому пути: техническое образование, НИИ, кандидатская диссертация по техническим наукам.

Перелом произошёл в 1984 году. Штейнбок окончил Институт журналистского мастерства при Союзе журналистов Москвы и ушёл из науки в профессиональную фотожурналистику. Первые три года он работал в журнале «Сельская новь» — объездил почти весь Советский Союз, снимал и писал статьи. В 1987 году его позвали в «Огонёк». Решение сменить НИИ на редакцию совпало с моментом, когда журналистика перестала обслуживать идеологию.

Штейнбок попал в «золотой состав» редакции под руководством Виталия Коротича. При Коротиче тираж «Огонька» вырос с 1,5 до 4,5 миллиона экземпляров: свежий номер передавали из рук в руки, а фотографии на его страницах обсуждали живее, чем передовицы газет. В такую редакцию пришёл человек с кандидатской диссертацией и бесстрашием того, кому нечего терять.

Лики истории: Бродский, Дудаев, Чикатило

Одна из самых пронзительных работ Штейнбока — последний прижизненный портрет Иосифа Бродского. Весной 1995 года фотограф навестил поэта под Бостоном. По воспоминаниям самого Штейнбока, Бродский сразу сказал, что он сын фотографа и сам умеет снимать, — и выбрал место сам: закурил и встал на фоне поленницы дров. До смерти поэта оставалось полгода. Камера Штейнбока успела запечатлеть ту тихую усталость, которую невозможно срежиссировать.

Работа фотокора — это не только встречи с великими. Это и погружение в самые тёмные бездны эпохи. Штейнбок снял Джохара Дудаева, шагающего по вечернему Грозному с телохранителем. Вошёл в камеру смертников к Андрею Чикатило — и, несмотря на сильнейшие эмоции от встречи с «Ростовским потрошителем», сделал точный постановочный кадр. Снял скульптора Зураба Церетели рядом с «Никой» на Поклонной горе — сам Церетели выбрал эту композицию, потому что со стороны статую на такой высоте почти не разглядеть.

За 15 лет в «Огоньке» — с 1987 по 2002 год — около сорока его снимков вышли на обложках журнала. Каждый кадр был законченной новеллой: композиция выверена с точностью математического уравнения, которое когда-то решал кандидат наук.

Скандал в метро и пуля в Останкино

1991 год стал для страны переломным. Штейнбок отметил его по-своему. На станции «Площадь Революции», среди бронзовых партизан и матросов, он снял провокационную фотосессию «Обнажённая в метро». Замысел был строго режиссёрским: подходит поезд, помощница снимает с девушки плащ и быстро отходит, люди выходят из вагонов, фотограф ловит реакцию. Потом плащ надевают обратно — и ждут следующего поезда.

Реакция пассажиров оказалась неожиданной. «Я думал, они будут останавливаться, глазеть. А они ускоряли шаг, — вспоминал фотограф. — Для снимка это оказалось даже лучше». Публикация в «Огоньке» вызвала шквал писем — от восхищения до проклятий. Это был не просто провокационный жест. По словам самого Штейнбока, он опирался на опыт французской «новой волны»: засунуть в толпу человека с абсурдным поведением — и поймать правду о времени.

Но эпоха требовала не только творческой смелости. В октябре 1993 года Москва оказалась на грани гражданской войны. Во время штурма телецентра «Останкино» Штейнбок работал в самой гуще событий. Когда засвистели пули, он не опустил камеру. Ранение в ногу стало ценой за кадры, которые сегодня считают хрестоматийными свидетельствами трагедии.

Помимо Останкино, Штейнбок работал в командировках в Афганистане и Чечне в разгар боевых действий. Быть фотографом тогда значило быть на линии огня — в буквальном и переносном смысле.

Признание: премии, альбомы, «7 дней»

В 1997 году «Академия свободной прессы», объединявшая главных редакторов ведущих изданий страны, назвала Марка Штейнбока «Фотокорреспондентом года». В 2000-м ему присвоили звание «Заслуженного работника культуры Российской Федерации». С 1989 года он состоял в Союзе фотохудожников СССР. Параллельно с «Огоньком» работал с журналом «Советское фото».

В 2002 году Штейнбок перешёл в журнал «7 дней» и стал его главным фотографом. Более ста его снимков украсили обложки издания. Он доказал, что умеет работать не только в репортажном и военном жанре, но и в глянцевом — при этом узнаваемый авторский стиль никуда не делся.

В 2008 году вышел фотоальбом «Что я видел» — галерея чёрно-белых портретов знаменитостей конца XX века. В 2013-м — альбом «Вид на жительство»: жизнь людей в 16 странах на трёх континентах. Это был уже не репортёр горячих точек, а внимательный путешественник — но с тем же взглядом.

Наследие

Марк Григорьевич Штейнбок скончался 9 декабря 2025 года. Ему был 81 год, и до последних дней он не оставлял работу. На его сайте markshteinbok.ru к тому моменту хранилось около полутора тысяч снимков — личный архив человека, который за одну жизнь успел побывать учёным, военным фотографом, хроникёром перестройки и мастером глянца.

История Штейнбока — это не просто биография фотографа. Это напоминание о том, что аналитический склад ума учёного и интуиция художника — редкое сочетание. И что иногда самый точный снимок эпохи делает человек, который пришёл в профессию не из фотошколы, а из лаборатории.

Как вы считаете: способен ли современный фотограф с цифровой техникой и нейросетями передать дух времени так же честно, как мастера эпохи «Огонька» с их плёночными камерами и готовностью идти под пули?

Смотрите также: Первый в СССР конкурс красоты «Московская красавица»