Взлёт и банкротство: трагедия самого красивого дома моды

16 мая 2026 года Кристиану Лакруа исполняется 75 лет — и это повод рассказать историю о том, как красота и бизнес живут по совершенно разным законам. Его называли воплощением haute couture — высокой моды в лучшем смысле слова. Но за 22 года существования дом Christian Lacroix не заработал ни одного прибыльного года и накопил убытков, по оценкам, более чем на 150 миллионов евро. В мае 2009 года он подал на защиту от кредиторов.

Мальчик из Арля, мечтавший стать хранителем музея

Кристиан Лакруа родился 16 мая 1951 года в Арле — городе на юге Франции, где коррида соседствует с фламенко, а провансальские ткани сочетают цвета, которые в других широтах сочли бы кричащими. Отец работал инженером. Мальчик рисовал с детства — но рисовал не машины и самолёты, а исторические костюмы.

Лакруа поступил на историю искусств в Монпелье, потом перебрался в Париж — в Сорбонну и Школу Лувра. Он хотел стать музейным куратором. Стать им не вышло: он влюбился в моду раньше, чем успел дописать диссертацию. В Школе Лувра он познакомился с Франсуазой Розенталь — будущей женой и главным соратником на всю жизнь. Они поженились в 1974 году.

В 1978 году он начал ассистентом в Hermès, потом работал у Гая Полена, а в 1981 году пришёл в дом Jean Patou — тогда уже несколько забытое имя. За шесть лет Лакруа полностью изменил репутацию Patou: его коллекции стали событиями, продажи утроились. В 1986 году он получил золотую награду «Напёрсток» (Dé d’Or) — высшую премию французской моды. В 1987 году — звание «Самый влиятельный иностранный дизайнер» по версии американского Совета модных дизайнеров.

Первый новый дом Парижа за двадцать лет

В декабре 1986 года Бернар Арно — тогда ещё только начинавший строить свою люксовую империю, купивший Christian Dior через обанкротившуюся текстильную группу Boussac, — лично позвонил Лакруа и предложил открыть собственный дом. Финансирование обеспечивала компания Financière Agache («Финансьер Агаш»), находившаяся под контролем Арно. Сумма сделки составила восемь миллионов долларов. Лакруа согласился и подписал контракт с формулировкой на 99 лет.

В апреле 1987 года дом Christian Lacroix открылся в особняке по адресу: рю Фобур Сент-Оноре, 73, в самом сердце парижского модного квартала. Это был первый новый кутюрный дом Парижа за 22 года — предыдущим стал Emanuel Ungaro в 1965 году.

26 июля 1987 года Лакруа показал дебютную коллекцию haute couture осень/зима 1987. Шестьдесят образов. Арль, Камарг, коррида, провансальские ткани, пышные юбки-«пуф» (pouf skirt) — силуэт, который стал символом целой эпохи. Критики аплодировали стоя. Пресса назвала показ возрождением парижской моды.

А в ноябре 1988 года произошло событие, которое закрепило имя Лакруа в массовом сознании. Анна Винтур — только что назначенная главным редактором американского Vogue — вышла с дебютным номером. Обложку украшал бисерный жакет Christian Lacroix стоимостью десять тысяч долларов в паре с потёртыми джинсами Guess за 50 долларов.

Модель Микаэла Берку просто не смогла застегнуть юбку от того же кутюрного костюма. Это случайное решение стало революцией: впервые в истории журнала на обложку Vogue попали джинсы. Редакционные типографы позвонили в редакцию — спросить, не перепутали ли им файл.

Годы славы и хроническая убыточность

С 1988 года дом начал расширяться. Появилось прет-а-порте (готовая одежда, производимая в ограниченных партиях, а не сшитая вручную под клиента). Затем — семь линий аксессуаров к 1989 году. В 1990 году вышли духи C’est la Vie («Такова жизнь»): сложный восточно-цветочный аромат во флаконе в форме сердца с аортой в качестве пробки. Запуск в нью-йоркском клубе Palladium обошёлся в 550 тысяч долларов. Духи провалились в продажах. В 1994 году появились молодёжная линия Bazar и джинсовая линия Jeans Lacroix. Ни одна из них не стала прибыльной.

Парадокс был в том, что критический успех оставался огромным — а коммерческий нулевым. Журналисты писали восторженные рецензии. Светские дамы носили юбки-«пуф». Но когда в начале 1990-х мода резко повернула к минимализму, эксцентричный барочный стиль Лакруа оказался непереводимым. Масс-маркетные коллекции должны нести ДНК дома — но в ценовом диапазоне обычных покупателей. Это не получалось: дух Прованса и корриды плохо умещался в простые формы.

Chanel зарабатывала на духах № 5 и сумках 2.55, используя кутюр как имиджевый проект. Dior — на Miss Dior и кожаных изделиях. Лакруа не имел ни того ни другого: духи провалились, аксессуары не стали культовыми. Был только кутюр — и расходы на его производство. За период существования под управлением структур Арно суммарный долг дома перед кредиторами к моменту банкротства составил около 44 миллионов евро.

LVMH продаёт «меценатский проект»

В конце 2004 года Бернар Арно позвонил Лакруа и сообщил, что продаёт дом. Покупателем оказалась американская компания Falic Group из Флориды — сеть магазинов duty-free и парфюмерных дискаунтеров Perfumania. Сделка уже была подписана до звонка дизайнеру. Лакруа узнал об этом постфактум.

Братья Фалик наняли нового президента компании — Николя Топьоля — и объявили о реструктуризации. Линии Bazar и Jeans Lacroix закрыли. Прет-а-порте перезапустили в более доступном ценовом диапазоне. В 2005 году открылся первый американский бутик — в торговом центре Forum Shops при казино «Сизарс Пэлас» в Лас-Вегасе.

Стратегия выглядела разумной в теории. На практике новые бутики открывались прямо накануне мирового финансового кризиса 2008 года. Вместо роста — обвал. Продажи коллекции осень/зима 2009 упали на 35 процентов. Убыток за 2008 год составил десять миллионов евро при обороте 30 миллионов евро.

Банкротство: суд, уволенные и несостоявшиеся покупатели

В мае 2009 года Christian Lacroix SNC подал в Торговый суд Парижа заявление о защите от кредиторов — процедура, аналогичная американскому банкротству по Главе 11. Компания насчитывала около 125 сотрудников.

Появились два потенциальных покупателя. Первый — катарский инвестор шейх Хасан бен Али аль-Нуайми. Второй — французская консалтинговая компания Bernard Krief Consulting с заявленной суммой сделки в сто миллионов евро. Оба не предоставили финансовых гарантий в срок. Суд утвердил план реструктуризации самих владельцев из Falic Group.

1 декабря 2009 года суд официально одобрил реструктуризацию. Линии haute couture и прет-а-порте закрыли. Из 124 сотрудников уволили около 112 — осталось десять-двенадцать человек для управления лицензионными правами. Сам Кристиан Лакруа узнал об этом решении, находясь на показе в другом месте.

За 22 года существования дом Christian Lacroix не выпустил ни одного прибыльного года. Ни одного.

Жизнь бренда после смерти

Имя Лакруа не исчезло. Оно превратилось в лицензионный товарный знак: мебель, очки, обои, парфюм через Avon. Сам дизайнер продолжал работать — но уже в другом пространстве. Театральные и оперные костюмы, дизайн отелей. Он оформил интерьеры парижских отелей сети Bellechasse, создавал костюмы для постановок по всей Европе.

В январе 2025 года бренд Christian Lacroix купила испанская компания Sociedad Textil Lonia (СТЛ) — галисийская текстильная группа, которой принадлежат также бренды Purificación García и Roberto Verino. Сумма сделки не раскрывалась. Сам Кристиан Лакруа в новой структуре официально не участвует.

Король без королевства

История дома Christian Lacroix — крайний и наглядный случай противоречия, встроенного в само устройство haute couture. Это искусство, которое притворяется бизнесом. Коллекции Лакруа не масштабировались: его барочный стиль невозможно было упростить без потери сути. Другие дома — Chanel, Dior — зарабатывали на духах и сумках, используя кутюр как дорогостоящую имиджевую рекламу. Лакруа не имел такого актива. Только красоту.

Бизнес-кейс с названием «Король без королевства» сегодня изучают в Лондонской школе бизнеса. В нём описывается, как компания годами получает восторженные отзывы прессы — и не зарабатывает ни цента. Сам Лакруа однажды сформулировал цель кутюра так: «Я хочу вернуть кутюру роль лаборатории идей — такой, какой она была у Скьяпарелли сорок лет назад». Лабораторией он стал. Магазином — нет.

Сегодня, когда мода окончательно стала индустрией с квартальными отчётами и KPI (ключевыми показателями эффективности), история Лакруа звучит как напоминание: иногда самая красивая вещь в комнате — та, которую никто не купил.

Как вы думаете — может ли в современной моде существовать дом, который намеренно не ориентируется на прибыль? Или это всегда путь к банкротству?

Смотрите также:
Почему Карл Лагерфельд и Ив Сен-Лоран поссорились и перестали общаться
Christian Dior: как прошел первый визит в Москву в 1959 году
История Лулу де ла Фалез — музы и главной помощницы Ива Сен-Лорана