Как в Средние века свиней вешали, крыс вызывали в суд повесткой, а петухов сжигали за преступление против природы

Свинью в 1266 году сожгли на костре за убийство ребёнка. Крысам в 1508 году прислали официальную судебную повестку. А петуха в 1474 году казнили за то, что он снёс яйцо. Это не выдумка и не фольклор — с XIII по XVIII век в европейских городах прошли сотни настоящих судебных процессов над животными, с судьями, адвокатами и свидетелями. Один из защитников по такому делу позже возглавил парламент Прованса. Рассказываем, как была устроена эта странная страница юридической истории.

Зверь как грешник: логика средневекового закона

Современному человеку сложно понять, почему судья всерьёз разбирал дело против свиньи, как будто у неё есть свобода воли. Но картина мира в Средние века была другой. Животное считали не бездушным механизмом, а моральным субъектом — существом, способным согрешить и понести за это ответственность.

Если овца портила посевы, это читалось как нарушение божественного порядка. Если свинья убивала ребёнка, случай не считали просто трагедией — это было преступление, требующее полноценного разбирательства. Суд в таких делах служил не формальностью, а способом восстановить справедливость: раз виновного можно найти, допросить и наказать, значит, мир по-прежнему подчиняется правилам.

Свинья на скамье подсудимых

Самый ранний документально подтверждённый процесс состоялся в 1266 году в Фонтене-о-Роз под Парижем. Свинью, обвинённую в убийстве ребёнка, судили монахи аббатства Святой Женевьевы и приговорили к сожжению на костре. С этого момента подобные дела распространились по Нормандии, Иль-де-Франсу, а затем и по всей Европе.

9 января 1386 года в нормандском городе Фалез судебная машина показала себя во всей красе. Свинью, растерзавшую младенца, признали виновной и приговорили к публичному повешению на городской площади. Перед казнью на неё надели куртку, штаны и перчатки — город должен был увидеть, что наказан не безымянный зверь, а полноценный преступник. Сохранилась даже расходная запись: городская казна заплатила палачу 10 су и 10 денье, включая новую пару перчаток для него самого.

В 1457 году в бургундском Савиньи судили свиноматку, убившую пятилетнего мальчика по имени Жан Мартен. Суд проявил избирательную снисходительность: свиноматку повесили, а шестерых её поросят оправдали — доказательств их участия в нападении собрать не удалось.

А в августе 1474 года в Базеле сожгли петуха: хозяева решили, что птица снесла яйцо не просто так, а по наущению дьявола, и из такого яйца вылупится чудовище-василиск. Казнь устроили на площади Кёленберг вместе со злополучным яйцом.

Коллективная вина: дело монастыря 1379 года

5 сентября 1379 года у монастыря Сен-Марсель во Франции произошёл случай, ставший хрестоматийным примером средневековой юридической логики. Два стада свиней паслись вместе, когда животные внезапно взбесились и насмерть затоптали мальчика по имени Перрино Мюэ — сына местного свинопаса, пытавшегося его защитить.

Суд решил, что виновны не только непосредственные убийцы, но и остальные свиньи из обоих стад: своими криками и суетой они одобряли нападение, а значит, разделяли ответственность за него. Смертный приговор вынесли всему поголовью.

Настоятель монастыря, брат Юмбер де Пуатье, не мог допустить экономических потерь такого масштаба и обратился с прошением к герцогу Бургундскому Филиппу Смелому. Тот прислушался и помиловал «зевак», сохранив жизнь всем свиньям, кроме трёх главных виновниц нападения — их казнили по приговору суда.

Звёздный час адвоката Шассене

В 1480 году в Отёне местный епископ вёл затяжную тяжбу против улиток, разорявших церковные земли. Три дня подряд по округе шли крестные ходы: священники читали проклятия и требовали, чтобы улитки покинули территорию под страхом отлучения от церкви. Улитки, разумеется, требование проигнорировали, зато сама практика прижилась — подобные процессы против гусениц и других вредителей повторялись в Отёне и соседних епархиях ещё не раз.

В 1508 году в том же Отёне крыс, уничтоживших урожай ячменя, официально вызвали в церковный суд повесткой, оглашённой во всех приходских храмах. Защищать грызунов назначили молодого юриста Бартоломео Шассене. Он подошёл к делу серьёзно: заявил, что повестка не дошла до всех ответчиков, поскольку крысы живут в разных приходах, а затем добавил, что явка в суд для его подзащитных смертельно опасна — по дороге их подстерегают кошки.

Суд счёл довод обоснованным и потребовал от истцов гарантировать крысам безопасный проезд, чего те обеспечить не смогли. Дело закрыли, так и не вынеся приговора. Слава об изобретательном адвокате разошлась по Франции, и в 1532 году Шассене возглавил парламент Прованса — высшую судебную инстанцию региона.

Похожая логика применялась и к другим вредителям. В 1519 году в альпийском Стельвио, входившем тогда в графство Тироль, судили кротов и полевых мышей за порчу посевов. Судья учёл смягчающие обстоятельства и предоставил животным безопасный выход из округи, а беременным самкам и детёнышам — дополнительные 14 дней отсрочки.

Два вида «звериного» правосудия

В 1906 году американский учёный Эдвард Пейсон Эванс опубликовал книгу «Уголовное преследование и смертная казнь животных», собрав в ней более двухсот задокументированных случаев за восемь столетий. До сих пор это главный источник по теме для историков.

Эванс разделил все дела на две категории. Первую он назвал Thierstrafen — это светские процессы против домашних животных: свиней, быков, лошадей. Такое животное представало прямым виновником убийства или увечья, и наказание было соразмерно человеческому: повешение, обезглавливание, сожжение.

Вторая категория, Thierprocesse, касалась церковной юрисдикции и вредителей — крыс, саранчи, долгоносиков. Здесь целью было не наказание, а изгнание: отлучение от церкви, ритуальное проклятие, требование покинуть приход. Процедура была настолько отработана, что Шассене в 1531 году издал юридическое руководство «Consilium Primum» — практическое пособие о том, как правильно судить и отлучать от церкви животных.

Но современные медиевисты советуют быть осторожнее: часть подобных историй, по их мнению, сочинили позже — для обучения молодых юристов риторике или чтобы уколоть конкретного адвоката. Именно это двойное дно — реальные процессы и легенды о них — делает тему особенно интересной для исследователя.

Когда казнь животного — не суд

Не каждую расправу над животным в исторических хрониках стоит считать судебным процессом. 8 апреля 1554 года жители Лондона обнаружили на виселице в квартале Чипсайд мёртвую кошку, наряженную в облачение католического священника с выбритой тонзурой и «облаткой» из бумаги между лапами.

Никакого суда над кошкой не было: это была политическая акция протестантов против католической королевы Марии Тюдор, взошедшей на трон годом ранее. Королева восприняла выходку как личное оскорбление и назначила награду за поимку виновных, но их так и не нашли. В отличие от Фалеза или Отёна, здесь не было ни следствия, ни приговора — только символический жест, рассчитанный на скандал.

Подобных случаев в европейской истории немало, и их легко перепутать с настоящими процессами: и там, и там животное гибнет публично и с расчётом на зрителя. Разница в другом — был ли действительно суд, следствие и приговор, или казнь стала лишь языком, на котором люди привыкли разговаривать друг с другом.

Зачем нужен был этот театр

Суды над животными — зеркало средневекового сознания, в котором отражался страх перед непредсказуемостью мира. Перед лицом эпидемий, неурожаев и внезапной смерти закон давал людям хрупкое чувство порядка, необходимое для того, чтобы просто жить дальше.

Если преступника можно привести в суд, допросить и вынести приговор, значит, хаос поддаётся контролю, а мир по-прежнему подчиняется понятным правилам. Это была форма коллективной терапии: общество справлялось с ужасом перед неизвестностью, разыгрывая его по знакомому сценарию правосудия.

Как вам кажется: такие процессы — признак дикости или неуклюжая, но по-своему мудрая попытка справиться со страхом перед непредсказуемым миром?

Смотрите также:
За что в СССР расстреляли ереванского слона Вову,
Суд Божий: как собака из Монтаржи отомстила за убийство хозяина,
Почему католическая церковь испытывала неприязнь к кошкам,
Святой Гинфорт, история собаки, которую крестьяне Франции чтили как святого 700 лет,
Монфокон — ужас средневекового Парижа