Ювелир, укротивший стекло: как Рене Лалик превратил стрекоз и змей в шедевры и одел в хрусталь целый океанский лайнер

Рене Лалик — самый революционный ювелир эпохи ар-нуво, превративший стрекоз и змей в шедевры мирового уровня. Он работал дизайнером на Cartier и Boucheron, пока те ставили на его изделия своё клеймо. В 1885 году открыл собственную мастерскую — и изменил всё, чем жила высокая мода. Рассказываем, как мальчик с шампанских лугов стал мастером стекла, одел в хрусталь целый океанский лайнер и умер в день победы, не дождавшись возрождения своего завода.

Юноша из Шампани: от лугов до ювелирной мастерской

Когда Рене исполнилось 12 лет, семья записала его в парижский лицей Тюрго. Там он открыл в себе страсть к рисованию и параллельно ходил на вечерние занятия в Школу декоративных искусств. В 1876 году умер отец. 16-летнего Рене отдали в ученики к золотых дел мастеру Луи Ококу — одному из ведущих парижских ювелиров того времени.

Там он освоил технику работы с металлом. Затем уехал в Лондон — учиться в Школе искусств в Сайденхеме, которая располагалась на месте бывшего Хрустального дворца Всемирной выставки 1851 года. Вернувшись в Париж в 1880 году, Лалик начал работать как вольный дизайнер. Его эскизы охотно покупали Cartier и Boucheron — и ставили на готовые изделия собственное клеймо. Лалик оставался в тени.

Лишь в 1885 году, накопив опыта и смелости, он открыл собственную мастерскую — на модной парижской площади Гайон. Его ранние работы заметил критики. В 1890 году Лалик открыл магазин на улице Терез в Париже — и именно там начал всерьёз экспериментировать со стеклом.

Революция материалов: стрекозы и змеи вместо бриллиантов

В конце XIX века ценность украшения мерили каратами. Чистый камень, точная огранка, тяжёлое золото — вот что считалось вкусом. Лалик думал иначе. Он ввёл в высокую моду материалы, которые раньше казались «недостойными»: коровий рог, слоновую кость, полудрагоценные камни, эмаль и обычное стекло. Каждый выбирал не по цене, а по тому, как он играет со светом и передаёт форму.

Французский стеклодел Эмиль Галле назвал его «изобретателем нового ювелирного дела». Лалик делал броши в виде стрекоз с тонкими прозрачными крыльями, колье со сплетёнными змеями, гребни с обнажёнными нимфами. Черпал вдохновение в японском искусстве — движение японизма в те годы захлёстывало Европу, и он жадно его впитывал. Его изделия шокировали консерваторов и покоряли авангард.

На Всемирной выставке 1900 года в Париже его стенд собирал толпы. Выставку посетили 50 миллионов человек. Лалик показал не только украшения, но и предметы из бронзы и стекла. Это был намёк на то, куда он пойдёт дальше.

Сара Бернар, Медуза и нефтяной миллионер

Среди клиентов Лалика была великая актриса Сара Бернар. Она заказывала сценические украшения — дерзкие, в небывалых формах. Для её роли в пьесе «Теодора» Лалик разработал диадему Медузы: змеи, обвивающие лицо. Постановка так и не вышла. Зато появились три вещи на тему Медузы. Одна из них — корсажное украшение с 9 змеями — была на выставке 1900 года. Сейчас она в музее Гюльбенкяна в Лиссабоне.

Сотрудничество с Бернар сделало Лалика знаменитым. Она показала свету, что украшения могут быть частью образа и разговора — а не просто знаком богатства. Её портреты с украшениями Лалика печатала пресса по всей Европе.

Другим верным покровителем стал нефтяной магнат Калуст Гюльбенкян. Британско-армянский предприниматель и меценат за 30 лет заказал более 140 предметов работы Лалика. Большинство сегодня можно увидеть в музее Гюльбенкяна в Лиссабоне. В 1897 году Лалик получил орден Почётного легиона — за участие во Всемирной выставке в Брюсселе.

Флаконы Коти: как упаковка стала произведением искусства

В 1905 году магазин Лалика на Вандомской площади оказался рядом с лавкой парфюмера Франсуа Коти. Коти поставил перед ним нетривиальную задачу: придумать флакон. До того духи продавали в простых аптекарских бутылках. Покупательницы сами переливали аромат в домашние хрустальные флаконы.

Лалик придумал, как тиражировать красоту. Его флаконы с рельефными фигурами, павлинами и растительными узорами стали сенсацией. Он изобрёл саму идею: упаковка — это искусство. Этот шаг изменил всю парфюмерную отрасль. Вслед за Коти с ним начали работать другие ведущие парфюмерные дома.

Ювелирное дело Лалик бросил почти сразу. Стекло взяло верх. В 1907 году он купил завод в Комб-ла-Виль под Парижем. В 1912 году устроил там первую выставку стеклянных работ. А в годы Первой мировой войны завод делал тару для госпиталей и медицинские ёмкости. После войны Лалик открыл новый завод в Венге-сюр-Модер в Эльзасе — регионе с давними традициями стеклоделия. За два следующих десятилетия там выпустили более 1500 видов изделий.

Лайнер, церковь и хрустальные маскоты: эпоха ар-деко

В 1920-е годы мода сменилась. Плавные линии ар-нуво уступили чёткой геометрии ар-деко. Лалик не упустил момент. Его стали звать оформлять виллы, рестораны и фешенебельные магазины. В 1925 году для Парижской выставки декоративных искусств он создал фонтан «Источники Франции» — 15 метров в высоту, с подсветкой изнутри. Это был один из главных гвоздей программы.

Вершиной карьеры стал легендарный французский лайнер «Нормандия». В 1935 году Лалик создал для него огромные светящиеся стеклянные стены и колонны обеденного зала и салона первого класса. Пассажиры ужинали в окружении сияющего хрусталя — такого интерьера не видел ни один корабль. «Нормандия» была не единственной: до этого Лалик оформлял лайнеры «Париж» и «Иль-де-Франс».

Для англиканской церкви Святого Матфея на острове Джерси он сделал стеклянный алтарь, кресты и купель. Внутри получилась неземная, тихая красота. Сегодня этот храм зовут «стеклянной церковью Лалика». Ещё один след мастера в городской среде — витрины здания Коти в Нью-Йорке на Пятой авеню, 712: они стоят по сей день.

Ещё одна страница этой эпохи — маскоты для автомобилей. Лалик делал хрустальные фигурки на капот: сокол, женская голова, борзая. Они светились изнутри и их ставили на Rolls-Royce, Bentley и Citroën.

Война, смерть и жизнь после

В 1939 году немецкие войска заняли Эльзас. Завод закрыли, оборудование вывезли. Лалик ждал конца войны. По горькой иронии, он умер 9 мая 1945 года — в день победы — в возрасте 85 лет. До возрождения своего детища он не дожил.

Дело продолжили сын Марк, а потом внучка Мари-Клод. В 2008 году компанию купил швейцарский предприниматель Сильвио Денц — крупнейший коллекционер работ Лалика. Он бережно хранит традиции дома, не ломая их. Бренд работает и сегодня: хрусталь, парфюм, украшения, интерьеры. Среди партнёров бренда — художник Дэмиен Хёрст и архитектор Заха Хадид.

В музее Рене Лалика в Венге-сюр-Модер хранятся 650 работ мастера. Там же стоит его завод — тот самый, что открылся в 1921 году. В 2017 году одно из украшений Лалика — колье с цветами, созданное около 1900 года, — ушло с молотка за 975 035 долларов. Через 100 с лишним лет его работы по-прежнему бьют рекорды на аукционах.

Какое из творений Лалика поражает вас больше всего — украшения с нимфами и насекомыми или монументальные стеклянные работы? Поделитесь в комментариях!

Смотрите также:
От крепостного до конкурента Фаберже: как Павел Овчинников создал главную ювелирную империю России
Как выглядят 15 самых удивительных корон в истории
Нэнси Кунард — муза художников и икона стиля начала XX века