«Звезда мировой фотографии»: как советский фотограф Лев Бородулин превратил спорт в абстрактное искусство

Может ли спортивная фотография быть абстрактным искусством? Лев Бородулин доказал, что да — и заплатил за это гневом партийного идеолога. Фронтовик, дошедший до Берлина, после войны выбрал спорт как единственный жанр, свободный от советской пропаганды, и превратил стадионы в поле для геометрических экспериментов. Его снимки продаются на Sotheby’s, а один из них когда-то купил для Белого дома Билл Клинтон.

От фронта до фотоаппарата

Лев Абрамович Бородулин родился в Москве 25 января 1923 года. В 1940 году он поступил на художественное отделение Московского полиграфического института. Мечта об искусстве продержалась только год. В 1941-м 18-летний студент ушёл на фронт. Бородулин прошёл всю войну — от обороны Москвы до взятия Берлина. Дважды был тяжело ранен. За мужество его наградили медалями «За оборону Москвы» и «За взятие Берлина».

После демобилизации Бородулин вернулся в институт и окончил его. Только тогда он всерьёз увлёкся фотографией. В юности будущий мастер играл в баскетбол за юношескую сборную Москвы. Глазомер и чувство динамики, отточенные на площадке, пригодились ему за объективом. Первый снимок Бородулин опубликовал в 1947 году. Публикация вышла в институтской газете «Сталинский печатник».

Спорт как остров свободы

Первые послевоенные годы стали трудным временем для советской фотографии. Кампания против формализма лишила работы многих мастеров авангарда двадцатых годов. Бородулин сознательно выбрал спорт. Это был единственный жанр, где почти не требовалось изображать вождей или лозунги. Съёмка спортсменов давала фотографу редкую для СССР творческую свободу.

В конце 1950-х Бородулин стал штатным корреспондентом журнала «Огонёк». Здесь его наставником был фотограф Дмитрий Бальтерманц. 15 лет Бородулин объезжал с камерой почти весь мир. Он снимал Олимпийские игры и крупнейшие чемпионаты. Редакция никогда не указывала ему, что и как снимать. Для советского фотожурналиста это была редкая привилегия.

Мастерство фотографа быстро заметили за пределами СССР. В 1964 году английский ежегодник Photography Year Book назвал Бородулина «Звездой мировой фотографии». В 1967 году японская газета «Асахи» признала его лучшим фотографом года. Самую неожиданную награду Бородулин получил в 1971 году. В Мюнхене прошла международная фотовыставка, приуроченная к Олимпиаде. Его снимок «Тренер Викентий Дмитриев и его будущие чемпионки» получил там золотую медаль за спортивную фотографию. Газета «Правда» вышла тогда с гордым заголовком: «Первая олимпийская золотая медаль — советская».

Пресса не могла обойти вниманием международный триумф советского фотографа. Успех закрепил за Бородулиным статус мастера мирового уровня. Одновременно он сделал фотографа удобной мишенью для критиков внутри страны.

Геометрия триумфа

Творческий метод Бородулина строился на двух принципах. Первый — любовь к конструктивизму, второй — поиск неожиданного ракурса. Фотограф охотно заимствовал приёмы Александра Родченко: резкие диагонали и динамичные линии, создающие ощущение полёта. Влияние на него оказали и другие мастера двадцатых годов — Борис Игнатович и Аркадий Шайхет.

В кадре Бородулина спортсмен переставал быть просто человеком. Тело превращалось в геометрическую фигуру, часть орнамента. Орнамент застывал в момент максимального усилия. Бородулин стал первым фотографом в СССР, применившим объектив «рыбий глаз». Изогнутое пространство кадра подчёркивало атлетизм. Обычная съёмка превращалась в почти космическую композицию.

Снимки «Мы играем в волейбол» и «Гимнастический круг» стали визитной карточкой фотографа. Они разошлись по мировым изданиям. Сегодня их печатают в учебниках по истории фотографии. Это пример визуального новаторства, возможного даже в жёстких рамках советской печати.

Скандал на обложке

Талант Бородулина не остался незамеченным для цензуры. Осенью 1960 года «Огонёк» посвятил обложку римской Олимпиаде. На неё поставили снимок «Прыжок с вышки». Спортсменка была снята почти со спины, в необычном, смелом ракурсе.

На следующий день газета «Правда» опубликовала разгромное письмо якобы от рядового читателя. За текстом стоял секретарь ЦК КПСС Михаил Суслов, один из главных идеологов партии. Бородулина обвинили в формализме и в искажении облика советского спортсмена. Фотографа отозвали с Олимпиады и подвергли жёсткой критике.

Скандал не сломал Бородулина, а укрепил его репутацию новатора. Фотограф продолжал снимать в своей манере. Он стал одним из самых узнаваемых мастеров объектива на мировых площадках. Десятилетия спустя его работы начали выставлять в лондонских музеях. Позже их стали продавать на аукционах Sotheby’s и Christie’s.

Спортивный парад эпохи

Одна из самых узнаваемых работ Бородулина — снимок парада на открытии стадиона в Лужниках 1956 года. Спустя 40 лет её купили для украшения Белого дома. Покупателем стал президент США Билл Клинтон. Сделку заключили на первой Московской фотобиеннале.

Бородулин с одинаковым азартом снимал и триумф, и курьёзы большого спорта. На снимке «А судьи кто?» он поймал ироничный момент судейства. «Ласточка» стала классикой гимнастической фотографии. Точный ракурс превратил обычный элемент в почти скульптурную композицию.

В 1973 году Бородулин снимал Девятые Маккавейские игры. Это международные соревнования еврейских спортсменов, которые проходят в Израиле раз в четыре года. Несколькими годами ранее он запечатлел «Водный праздник» — эффектную сцену синхронного заплыва. Снимок стал одной из самых цитируемых его работ.

Каждая из этих фотографий по отдельности могла быть просто удачным спортивным кадром. Вместе они складываются в почти энциклопедию советского спорта шестидесятых и семидесятых годов.

Объектив без границ

География съёмок Бородулина не ограничивалась одним видом спорта или одной страной. На снимке «Барьеры, барьеры» он поймал синхронность бега через препятствия. В кадре «Возвращение с лыжной прогулки» спорт показан не как соревнование, а как часть обычной московской жизни.

На Играх XIX Олимпиады в Мехико в 1968 году Бородулин снял бельгийского тяжелоатлета Сержа Рединга. Фотограф поймал момент подъёма штанги. Ещё один характерный кадр, «Тет-а-тет», показывает спорт с неожиданной, почти интимной стороны. Умение находить такие моменты отличало фотографа от коллег.

Эти кадры показывают спорт без пафоса: усталость после дистанции, разговор перед стартом, обычный зимний выходной. Именно в таких деталях раскрывался фирменный почерк Бородулина. Он умел уделять внимание не только победе, но и человеку за ней.

Коллекционер памяти

В 1973 году, на пике мировой славы, Бородулин эмигрировал в Израиль. Часть источников называет 1972 год. Так или иначе, фотограф уехал в разгар международного признания, а не в поисках его. В Израиле он не оставил камеру. Там он занялся ещё одним делом — коллекционированием советской фотографии.

Вместе с сыном Александром Бородулин создал фонд Borodulin Collection. Это одно из крупнейших в мире частных собраний классической советской фотографии. В коллекции — работы Александра Родченко, Аркадия Шайхета, Евгения Халдея, Якова Халипа, Макса Альперта, Георгия Зельмы и десятков других мастеров. Их имена долго оставались в тени идеологии.

Лев Абрамович Бородулин умер 21 декабря 2018 года в Тель-Авиве. Ему было 95 лет. Он оставил не просто архив олимпийских побед. Он доказал, что художник способен превратить самый регламентированный жанр в территорию подлинной свободы.

А как думаете вы: спорт — это действительно «остров свободы» для художника, или идеология всё равно находит способ прорваться в кадр?

Смотрите также:
Такой разнообразный спорт: спортивные фото,
История фишая,
Шедевры советской фотографии,
Знаковые фотографии Макса Альперта об истории СССР,
Красные аватары Украины: фото из журнала «Огонёк» (1950–61)