Чекист, ставший бандитом: как 20-летний следователь ВЧК за год превратился в главный ужас Петрограда

Имя Леньки Пантелеева стало одним из самых мрачных символов Петрограда начала 1920-х. Бывший красноармеец и чекист за несколько месяцев превратился в самого разыскиваемого бандита города — дерзкого, жестокого и при этом до странности популярного в народе. Как 20-летний следователь ВЧК стал главным пугалом нэпманского Петрограда — и почему его голова до сих пор хранится в петербургском университете?

Фронтовик и чекист Леонид Пантелкин

Леонид Иванович Пантёлкин родился в 1902 году в Тихвине — небольшом городе Новгородской губернии. Его родители были рабочими, о детских годах будущего бандита почти ничего не известно. В Петрограде он окончил профессиональные курсы и получил редкую по тем временам специальность печатника-наборщика. Работал в типографии газеты «Копейка» — по тем меркам неплохое место.

По специальности юноша проработал меньше года. В 1919-м, в 17 лет, он добровольцем вступил в Красную армию и оказался на Нарвском фронте. Там Пантёлкин воевал с войсками генерала Юденича и частями Эстонской армии. Организаторские способности и личная отвага сделали своё дело: всего за несколько месяцев он прошёл путь от рядового до командира пулемётного взвода. Бывшие сослуживцы отмечали его незаурядный характер — жёсткий, но с притягательной харизмой лидера.

После окончания Гражданской войны его часть передали в подчинение ВЧК и направили на Псковщину бороться с бандитизмом в приграничной полосе. В 1921 году Пантёлкина демобилизовали и он вернулся в Петроград. Там его приняли на должность следователя военно-контрольной части дорожно-транспортной ЧК Северо-Западных железных дорог — солидный пост для 19-летнего парня.

Пантёлкин не скрывал резкого неприятия новой экономической политики: нэпманы, по его убеждению, были той самой буржуазией, с которой он воевал. Такая резкость не приветствовалась. В октябре 1921 года его понизили в должности, а в январе 1922-го уволили — формально «по сокращению штатов». Впрочем, существует и другая версия. Сыщик Сергей Кондратьев, позднее возглавивший бригаду по поимке Пантелеева, писал в 1925 году, что следователя выгнали за грабёж во время обыска. Дело замяли, но из органов — попросили.

Банда «Фартового»: первые налёты

Оставшись без работы, Пантёлкин переключился на другое. Весной 1922 года, взяв псевдоним Ленька Пантелеев, он собрал небольшую банду из 5 человек. Костяк составили бывший сотрудник псковской ЧК Леонид Басс, комиссар батальона Гавриков и член РКП(б) Варшулевич. К ним присоединились двое профессиональных уголовников — Александр Рейнтоп («Сашка-Пан») и Михаил Лисенков («Мишка-Корявый»). Те признали Ленькино лидерство сразу: чекистское прошлое главаря значило много, а сам он получил в криминальной среде прозвище «Фартовый» — удачливый.

Весной 1922 года в Петрограде ежемесячно происходило от 40 до 50 вооружённых налётов — город жил в постоянном напряжении. Пантелеев быстро вписался в эту картину, но действовал по-своему. 4 марта 1922 года банда вломилась в квартиру состоятельного торговца мехами Богачева на улице Плеханова. Спустя пять дней — налёт на квартиру доктора Грихлеса. Оба раза обошлось без крови: только угрозы и демонстрация оружия.

Ленька отличался особой манерой. Он появлялся опрятно одетым, держался почти вежливо и неизменно произносил одну фразу: «Граждане! Спокойно, это налёт. Я Ленька Пантелеев, прошу сдать деньги и ценности. В случае сопротивления стреляю без предупреждения!» Называть своё имя вслух — это был сознательный психологический приём: громкое имя подавляло волю жертв лучше любого оружия. По Петрограду поползли слухи о новом Робин Гуде. Поговаривали даже, что Ленька переводил деньги в университеты «на нужды беднейших студентов» — и несколько таких переводов действительно зафиксированы. Но нэпманы не переставали дрожать.

Первую кровь Пантелеев пролил летом 1922 года. Когда он ехал в трамвае, его попытался задержать сотрудник ГПУ. Бандит выскочил на ходу и бросился бежать. К погоне присоединился охранник Госбанка — завязалась перестрелка. Охранника Ленька застрелил и скрылся. С этого момента в действиях банды что-то изменилось.

Арест и первый в истории «Крестов» побег

4 сентября 1922 года Пантелеева наконец взяли. Вместе с Гавриковым он решил ограбить обувной магазин Кожтреста. Рядом оказался начальник 3-го отделения петроградской милиции Павел Барзай — человек, охотившийся за Пантелеевым уже больше полугода. При задержании Пантелеев застрелил его. Подоспевшие коллеги Барзая скрутили обоих бандитов, оглушив ударами по голове.

Пантелеева с травмой головы и Гаврикова поместили в «Кресты». 10 ноября 1922 года губернский суд Петрограда приговорил обоих к расстрелу. Смертников заперли в специальные камеры: Пантелеев — в 196-ю, Гавриков — в 185-ю, Лисенков — в 195-ю, Рейнтоп — в 191-ю. Все четыре камеры находились на 4-й галерее. Казалось, истории Леньки пришёл конец.

В ночь с 10 на 11 ноября, спустя несколько часов после вынесения приговора, в «Крестах» неожиданно погас свет. Надзиратель 4-й галереи Иван Кондратьев выключил единственную на весь корпус 500-свечовую лампу — за обещанные 20 миллиардов совзнаков (по тогдашнему курсу около 10 тысяч долларов). Постовой надзиратель в это время грелся в дежурной комнате. Бандиты спустились с лестницы, прошли через кухню, выбрались во двор, забрались на сложенные у стены дрова и перемахнули через ограду. Это был первый успешный побег в истории тюрьмы.

Скандал был громкий. Председатель Петросовета Григорий Зиновьев устроил разнос руководителям ГПУ и угрозыска. В петроградском уголовном розыске немедленно создали специальную бригаду под командованием сыщика Сергея Кондратьева — с задачей ликвидировать банду в кратчайшие сроки. Надзирателя Ивана Кондратьева вскоре расстреляли.

Вторая волна: 10 убийств за месяц

После побега Пантелеев стал другим человеком. Налёты участились и жестокость в них больше не сдерживалась. Он начал много пить, пристрастился к кокаину. Жертвами теперь становились не только нэпманы — банда грабила всех подряд.

Тем временем арестованный надзиратель Кондратьев заключил сделку со следствием. У мостов на Обводном канале, где Пантелеев назначил встречу для передачи денег, устроили засаду. Ленька пришёл заранее, срисовал слежку — звериное чутьё не подвело — и растворился в городе.

Только за первый месяц после побега банда совершила 20 уличных грабежей, 15 вооружённых налётов и убила 10 человек. После каждого удачного дела бандиты шли кутить. В одно из таких посещений ресторана «Донон» на Мойке их узнал швейцар. Приехала милиция, завязалась перестрелка. Пантелееву удалось уйти, а Гавриков попался. 31 декабря 1922 года его расстреляли.

Пантелеев понимал: Гавриков под давлением выдаст все адреса. Поэтому он какое-то время скитался по вокзалам, избегая подельников и знакомых явок. Паранойя не отпускала. Но постепенно он успокоился и снова взялся за старое — теперь с более крупной бандой и с конкретной целью.

Ленька хотел бежать за границу: перейти в Эстонию, а оттуда — в Западную Европу. Для красивой жизни нужны были деньги. Он собрал новую банду — уже из 15 человек — и резко увеличил темп. Только за январь и февраль 1923 года банда совершила 35 ограблений.

Конец «Фартового»

Пантелеев снова почувствовал себя неуязвимым — и стал менее осторожным. Погубили его всё те же слабости: выпивка и женщины. В ночь с 12 на 13 февраля 1923 года он вместе с Лисенковым пришёл к знакомой проститутке на Можайскую улицу.

Квартира давно была под наблюдением оперативников. В разгар веселья, когда изрядно выпивший Ленька пел под гитару, в комнату ворвались сотрудники ГПУ. Живым брать его не собирались — смертный приговор уже был вынесен. Чекист Иван Бусько выстрелил в голову дважды, в упор. Пантелеев умер на месте. Ему было 20 лет — он так и не дотянул до 21-го дня рождения. Лисенков получил ранение в шею, пытался бежать, но его вскоре взяли на квартире у знакомого.

Голова на витрине и загадка петербургского университета

Утром 13 февраля петроградские газеты вышли с сенсационным заголовком. Но горожане не поверили. Страх перед Ленькой был так велик, что большинство петроградцев были уверены: бандит жив и ещё покажет себя. По городу ходили слухи о побеге, а другие преступники совершали налёты, называясь его именем.

Труп выставили на обозрение в морге Обуховской больницы. Тысячи горожан пришли убедиться своими глазами — но слухи не утихали. Тогда власти пошли на крайнее средство: забальзамированную голову Пантелеева выставили в витрине магазина на Невском проспекте. Это был почти средневековый жест устрашения — в городе, который уже разменял четвёртый год советской власти.

На этом приключения Леньки не закончились. Позже голову передали в Музей криминалистики. В 1970-е она таинственно исчезла. Нашлась лишь в 2001 году — в подсобке кафедры криминалистики юридического факультета Санкт-Петербургского университета. На бирке значилось: «голова неизвестного мужчины». Сейчас реликвия хранится там же.

Прошло больше ста лет, но фигура Леньки Пантелеева не теряет притягательности. За 11 месяцев активной деятельности он превратился из чекиста в легенду преступного мира — и в символ целой эпохи. Его жизнь — это череда выборов, каждый из которых вёл к насилию и неминуемой гибели. Можно ли считать её трагедией сломанного времени — или он изначально шёл к такому финалу? Как вы думаете — поделитесь в комментариях.

Смотрите также — Александр Лабуткин — однорукий бандит, державший в страхе весь Ленинград