Берлин 1920-х: как столица разгромленной страны стала мировой столицей сексуальной свободы — и чем это закончилось

Берлин 1920-х запомнился миру как город, где свобода стала образом жизни целого поколения. После разгрома в Первой мировой войне в разорённой столице исчезла цензура. На её месте выросла индустрия удовольствий, равной которой мир ещё не знал. Тогда кабаре с политической сатирой и обнажённым телом стояли рядом с первым в мире институтом сексологии. Там делали операции по смене пола за десятилетия до остального мира. Рассказываем, как город нищеты и войны стал мировой столицей сексуальной свободы. И почему всё закончилось кострами на площади Опернплац.

Рождение свободы из пепла империи

Поражение в Первой мировой обернулось для Германии катастрофой. В ноябре 1918 года рухнула кайзеровская монархия, а вместе с ней — старый порядок, который держался на цензуре и имперской морали. Страна погрузилась в хаос. Гиперинфляция съедала сбережения. На улицах вспыхивали политические столкновения, а фронтовики не находили места в мирной жизни. Но новая Веймарская республика провозгласила демократию и личные свободы. Поэтому первым делом она отменила государственную цензуру печати и зрелищ.

Отмена цензуры сняла запреты разом. То, что десятилетиями пряталось в частных салонах, вышло на поверхность. Когда к 1924 году валюту стабилизировали, в Берлине начались «золотые двадцатые» — Goldene Zwanziger. Тогда в Берлин потянулась богема со всей Европы: художники, писатели, авантюристы и изгои. Их привлекала дешёвая по европейским меркам жизнь. Но сильнее всего манила свобода, какой не было больше нигде.

Берлин превратился в гигантскую лабораторию чувственности. В 1920 году к городу присоединили несколько пригородов, например Шарлоттенбург и Шпандау. Поэтому к середине десятилетия в немецкой столице жили около четырёх миллионов человек. Кабаре работали до утра, а бары и рестораны заполняли целые кварталы.

Кабаре: сцена, где встретились секс и политика

Главным зеркалом новой эпохи стали кабаре. Эти заведения совмещали ресторан, бар и театр. Публика ужинала за столиками и смотрела на танцоров, певцов и комиков. Причём многие комики шутили в жанре, который сегодня назвали бы стендапом. Со сцены звучала и острая политическая сатира: доставалось и кайзеровскому прошлому, и хрупкой молодой республике.

Без цензуры в кабаре воцарились две темы: политика и секс. Самые смелые заведения быстро стали легендами: «Schall und Rauch» («Шум и дым»), «Эльдорадо», Moka Efti. Консерваторы возмущались, а прогрессивная публика выстраивалась в очереди у входа. Но даже на этом фоне Moka Efti выделялся: его называли самым декадентским клубом Берлина.

К концу десятилетия полностью обнажённые танцовщицы появились почти в каждом ночном клубе. Публика шла сюда и за откровенными номерами, и за острым словом. Со сцены открыто высмеивали политиков и имперские порядки. Нагота и сатира стали двумя сторонами одной свободы.

Иконы ночи: Дитрих и Бейкер

Эпоха кабаре родила и своих звёзд. В начале 1920-х в берлинских кабаре пела молодая и никому ещё не известная Марлен Дитрих. Уже тогда на вечеринках она любила появляться в мужской одежде. Позже андрогинный образ и смокинги Дитрих будут ломать гендерные стереотипы по всему миру. А мировую славу ей принесёт фильм «Голубой ангел» в 1930 году.

В 1925–1926 годах Берлин покорила американка Жозефина Бейкер. Она приехала с парижским шоу La Revue Nègre. Её чувственные танцы вызвали фурор. По легенде, немецкие нудисты позвали её в своё сообщество, но Бейкер вежливо отказалась. Знаменитую юбочку из бананов она наденет чуть позже, уже в Париже, на сцене «Фоли-Бержер». Но символом свободных двадцатых она стала для всей Европы.

Таким образом, обе женщины стали символами эпохи, которая ломала привычные представления о женственности.

Институт сексологии доктора Хиршфельда

Пока ночной Берлин развлекался, в городе развивалась передовая наука. Ещё в 1897 году психиатр Магнус Хиршфельд основал Научно-гуманитарный комитет. До него ни одна организация в мире не защищала права гомосексуальных людей. А 6 июля 1919 года в районе Тиргартен Хиршфельд открыл Институт сексологии, первый в мире. Основать его помогли дерматолог Фридрих Вертхайм и невролог Артур Кронфельд.

Институт разместился в особняке на 115 комнат. Когда-то кайзер собирался пристроить его к соседнему оперному театру, но революция перечеркнула эти планы. Внутри работали лекционный зал на 200 мест, музей и операционные. В библиотеке хранили более 20 000 томов, а в архиве — 35 000 фотографий. Девизом института стала фраза Per scientiam ad justitiam — «Через науку к справедливости». Желающих попасть сюда было много: только за первый год около 3500 человек пришли в институт 18 000 раз.

Врачи института лечили венерические болезни и консультировали супругов. Но главное, здесь впервые всерьёз стали помогать геям, лесбиянкам и трансгендерным людям: и психологически, и юридически. Хиршфельд объединял их понятием «сексуальные промежуточные ступени». Для него эта тема была и личной: сам учёный жил прямо в институте вместе с многолетним партнёром Карлом Гизе.

Лили Эльбе и рождение трансгендерной хирургии

Именно в институте впервые в мире начали делать операции по коррекции пола. Первой пациенткой с полным циклом операций считают Дору Рихтер. Сначала в 1922 году ей удалили яички. Затем, в 1931-м, провели вагинопластику. Но самой известной героиней стала датская художница Лили Эльбе.

В марте 1930 года в институт пришла пациентка, которую весь Копенгаген знал как художника Эйнара Вегенера. Это была Лили Эльбе. Первую операцию ей сделал в Берлине хирург Эрвин Горбандт. Следующие провели в женской клинике Дрездена под руководством Курта Варнекроса. В октябре того же года король Дании аннулировал брак Лили с художницей Гердой Вегенер. Почти 20 лет они прожили вместе, и Лили часто позировала жене для её картин. Вскоре Эльбе получила новый паспорт, уже на женское имя. Спустя десятилетия эту историю экранизировали: в 2015 году вышел фильм «Девушка из Дании».

В 1931 году Эльбе решилась на пересадку матки. Она мечтала стать матерью. Но организм отторг чужой орган, и началось заражение. Через три месяца после операции Лили Эльбе скончалась.

Жизнь вопреки закону

Пока наука шла вперёд, закон оставался суровым. Параграф 175 Уголовного кодекса действовал с 1871 года. Он карал мужчин тюрьмой за гомосексуальные связи. Хиршфельд боролся за отмену этого параграфа. Под петицией подписались более 6000 человек. Среди них были Эйнштейн, Томас Манн, Гессе, Цвейг и Толстой. Но в 1898 году Рейхстаг законопроект отклонил. Поэтому статья действовала всю эпоху 1920-х.

Но на практике запрет почти не работал. К концу 1920-х в Берлине работало более ста гей- и лесби-баров. Например, район Шёнеберг стал первым в истории «гей-кварталом». Кроме того, в Берлине ещё в 1896 году вышел первый в мире гей-журнал Der Eigene. А за 14 лет в городе издали более 25 журналов. Они выходили для геев, лесбиянок и трансгендерных людей.

Так Берлин стал мировой столицей ЛГБТ-сообщества. Параллельно бурно росла проституция. В борделях и по вызову предлагали женщин, мужчин, детей и даже животных. А полиция предпочитала смотреть на всё это сквозь пальцы.

Изнанка «веймарского Содома»

За блестящим фасадом ночной жизни скрывалась социальная драма. Туристы и богема восхищались свободой, но она оставалась привилегией меньшинства. При этом большая часть немцев жила в нищете. К тому же люди боролись с безработицей и последствиями инфляции.

Для сотен тысяч берлинцев секс-индустрия не была манифестом свободы. Зато она давала заработок. Порой это был единственный шанс не умереть с голода. Этот контраст раскалывал общество. Поэтому консервативное большинство и правые радикалы ненавидели столицу. Именно в ней они видели символ морального разложения страны.

Образ порочного «веймарского Содома» раздувала нацистская пропаганда. Так либеральный Берлин превратился в «гнойную рану» на теле нации. Эту рану, по логике нацистов, следовало немедленно уничтожить. Впрочем, отчасти этот миф создавали и сами консерваторы того времени. Они преувеличивали масштаб происходящего.

Финал Вавилона: костры 1933 года

Эпоха закончилась мгновенно и безжалостно. В январе 1933 года к власти пришёл Адольф Гитлер. Но уже весной нацисты начали уничтожать институты веймарской свободы. 6 мая 1933 года студенты и штурмовики ворвались в Институт сексологии. Сначала они разграбили здание и разбили научное оборудование. Затем бесценный архив вывезли на грузовиках.

Через четыре дня, в ночь на 10 мая, на Опернплац запылали костры. Нацисты жгли работы Маркса, Фрейда, Ремарка и Манна. Вместе с ними сгорел почти весь архив Хиршфельда — свыше 20 000 томов. Всего той ночью в Берлине сожгли более 25 000 книг. Тем временем сам Хиршфельд был во Франции. Гибель дела своей жизни он увидел в парижском кинотеатре, в кинохронике.

Хиршфельд так никогда и не вернулся в Германию. Он умер в Ницце 14 мая 1935 года, в день своего 67-летия. Так эпоха свободы и распутства уступила место тьме тоталитаризма. А имя основателя первого института сексологии десятилетиями оставалось полузабытым.

История берлинского «секс-просвета» 1920-х показывает, как хрупок прогресс. Особенно если он оторван от экономической стабильности большинства граждан.

А что вы думаете про период веймарской свободы? Пишите в комментариях!

Смотрите также:
Эротика и декаданс — закат эпохи бурлеска,
Я передумала: история первой операции по смене пола в СССР,
От искусства до стриптиза: как кабаре превратилось из элитарного развлечения в злачные места