Нью-Йорк 70-х годов

Я прибыл в Нью-Йорк во время Вьетнамской войны в 1970-м году, прежде чем он едва избежал банкротства. Изысканные здания были заброшены, улицы грязные, парки пустовали, у школ был ветхий вид. По заброшенным домам бегали стаи собак, а на их крышах росли деревья. Поселенцы открывали двери и делали отверстия в стенах. Они снимали доски с окон для естественного освещения и вентиляции, превращая таким образом пустующие здания в пристанища для бездомных, наркопритоны и тиры.

Я побывал в районах гетто, жестких и опасных местах, о чем свидетельствовали надписи на стенах с призывами чернокожих и латиноамериканцев разорвать цепи угнетения и стать свободными. Динамичная уличная жизнь, мятежный дух, отсутствие белых людей, разрушенные дома и постоянный страх быть ограбленным или убитым. На улицах я столкнулся с гневом и растерянностью. Люди не знали когда и откуда ждать следующий удар.

Тротуары являлись продолжением жилых пространств. Молодые люди стояли у стен. Церкви держали свои двери открытыми. Священнослужители сидели на дорожках перед своими молитвенными домами. В то время взрослые улыбались, как дети, и просили меня показать им получившиеся фотографии. Иногда я прислушивался к тому, о чем говорят люди в телефонных будках. Как-то раз я услышал, как мужчина рассказывал по телефону о том, что его подруга выбросила все его вещи из окна их квартиры.

Я фотографировал людей в метро, мужчин, играющих в домино, уличные знаки, рекламу на домах и конечно же граффити. Я присоединялся к свадьбам, поднимался в многоквартирные здания и делал портреты пожилых людей, сидящих в темноте и смотрящих оттуда на улицу.

Я хотел захватить тайную жизнь в гетто. При себе я всегда имел несколько линз: широкоугольный объектив для захвата панорам и телефотообъектив для съемки более конкретных сцен. Во время ранних этапов своей документации я не записывал имена людей и адреса зданий. Я пытался захватить сущности, выходящие за рамки времени, личных имен и физического пространства.

Страх являлся частью моей фотографической деятельности. Я научился быстро ходить и пересекать улицы в нужный момент, чтобы избежать встречи с группой молодых людей с угрожающим видом. Несколько раз мне говорили, чтобы я покинул окрестность, так как в противном случае моя камера будет отобрана или сломана. Как-то раз меня ударили по лицу, и мои очки упали на землю. В тех редких случаях, когда я сталкивался с полицейской машиной в этих районах, служители порядка подозревали меня в продаже или поиске наркотиков. После слов о том, что я заблудился, они советовали мне немедленно уехать отсюда, предупреждая, что меня могут ограбить.

В начале 1970-х годов я стал свидетелем ножевого ранения молодого чернокожего мужчины, вышедшего из поезда на Северной платформе на 125-й улице. Это был солнечный день, и я даже не думал, что может произойти такое событие. Кровь стекала по груди жертвы. Нападавший бежал прочь, несколько раз оглядываясь, пока не скрылся за углом на Мэдисон авеню.

Сейчас, я счастлив, что мои ранние фотографии Нью-Йорка дожили до наших дней. На этих снимках я вижу замирающие проблески города, который исчез — исторические артефакты, личные моменты из жизни людей, ветхие здания, все это осталось позади».