В Советском Союзе секса не было?

«В Советском Союзе секса не было» — эта фраза из телемоста 1986 года стала легендарной. Людмила Иванова, участница дискуссии между советскими и американскими женщинами, хотела сказать, что в СССР нет эксплуатации секса в рекламе, но вышло иначе. Фраза разошлась на цитаты и превратилась в мем. Но было ли это правдой? Советское кино говорит об обратном. За железным занавесом снимали откровенные сцены, показывали обнаженные тела и создавали настоящих секс-символов. Просто делали это по-своему — с намеками, полутонами и особой эстетикой. Разберемся, как советский кинематограф обходил цензуру и что скрывалось за кадром.

Двойные стандарты: что можно было показывать

Советская цензура действовала непредсказуемо. Обнаженная грудь в художественном фильме могла пройти без проблем, если сцена была «идеологически оправданной». Страдающая женщина в драме — это искусство. Купание на природе в исторической картине — допустимо. Постельная сцена между супругами в бытовой мелодраме — под вопросом.

Режиссеры быстро научились играть по этим правилам. Александр Довженко в 1930 году снял в фильме «Земля» полностью обнаженную Елену Максимову. Актриса, которую зрители запомнили по ролям старух, в молодости предстала в кадре без одежды — её героиня оплакивала убитого мужа. Цензура пропустила: горе оправдывает наготу.

Андрей Кончаловский в 1965 году показал обнаженную грудь Натальи Аринбасаровой в «Первом учителе». Сцена насилия, драма, социальный посыл — все сошлось, цензоры не возражали. Эротики в кадре не было, была трагедия.

Секс-символы по-советски

На Западе Светлану Тома после фильма «Табор уходит в небо» (1976) немедленно окрестили секс-символом. Сцена купания Рады — обнаженная актриса в реке, распущенные волосы, чувственность без вульгарности — стала культовой. В СССР об этом говорили шепотом, на Западе восхищались открыто.

Цыгане осудили фильм, заявив, что настоящая цыганка так никогда не поступит. Но зрителей это не остановило — «Табор» стал одним из самых кассовых советских фильмов, собрав более 64 миллионов зрителей.

Светлана Светличная в «Бриллиантовой руке» (1968) долго не решалась на сцену с полотенцем. Актриса должна была появиться практически обнаженной, только в полотенце, соблазняя героя Никулина. Съемочная площадка была полна народу. Светличная нервничала до тех пор, пока Юрий Никулин не подошел и не сказал: «Светка, смотри только на меня! Я свой!» После этого сцена была снята.

Постельные сцены: как обходили запреты

Прямых постельных сцен в советском кино практически не было. Но намеки — сколько угодно. Режиссеры научились показывать близость через детали: смятые простыни, утренний свет, взгляды героев после ночи вместе.

В «Экипаже» (1979) Александр Митта снял откровенную по советским меркам сцену между Леонидом Филатовым и Александрой Яковлевой. Герои в постели, полуобнаженные, явно после близости. Цензура долго спорила, но в итоге пропустила — фильм-катастрофа с патриотическим посылом получил карт-бланш на некоторые вольности.

Андрей Смирнов в мелодраме «Осень» (1974) показал Леонида Кулагина и Наталью Рудную в постели под одеялом. Никакой наготы, но интимность очевидна. Зритель понимал все без слов.

Алексей Баталов и Вера Алентова в «Москве слезам не верит» (1979) — утренняя сцена после ночи вместе. Он в майке, она в его рубашке, смущение, нежность. Ничего лишнего, но зритель всё понимает.

Купальники, колготки и голые зады

Женщины в купальниках на советском экране — обычное дело. Анастасия Вертинская в «Человеке-амфибии» (1961) в облегающем купальнике взволновала не меньше зрителей, чем откровенные сцены в западных фильмах. Советские женщины копировали её прическу, мужчины вздыхали.

Наталья Варлей в «Кавказской пленнице» (1967) появилась в синих колготках без юбки — по тем временам это было откровением. Последний писк моды, вызов консерватизму, молодежный бунт в рамках комедии.

Мужские голые ягодицы мелькали в советском кино регулярно и почему-то не вызывали протестов цензуры. Анатолий Папанов в «Бриллиантовой руке», Фрунзик Мкртчян в «Мимино», Евгений Леонов в «Полосатом рейсе» (1961) — комедийные сцены с обнаженными задами стали классикой.

Исторические костюмы как повод для откровенности

Исторические фильмы давали режиссерам больше свободы. Можно было показать то, что в современной бытовой драме цензура бы не пропустила. Гарем в «Белом солнце пустыни» (1969) — девушки в полупрозрачных нарядах, декольте, восточная чувственность. Цензоры не возражали: это же исторический антураж, так одевались на Востоке.

Интересная деталь: одну из жен Абдуллы сыграла настоящая проститутка. Режиссер Владимир Мотыль искал типажи в Ашхабаде и нашел девушку с нужной внешностью. Она согласилась сниматься, и никто из съемочной группы долго не знал о её реальной профессии.

«Андрей Рублев» Тарковского (1966) — сцена языческого праздника с обнаженными людьми, бегающими вокруг костра. Ирина Тарковская, жена режиссера, снялась полностью обнаженной. Цензура долго держала фильм на полке, но нагота была не главной причиной — проблемы вызывала мрачность, философская сложность, отсутствие оптимизма.

Ирина Мазуркевич в фильме «Как царь Петр арапа женил» (1976) появилась в декольте почти до пупа. Исторический костюм XVIII века позволял то, что современное платье не позволило бы.

Купание как универсальный повод

Сцены купания в реке, озере, море стали классическим способом показать обнаженное тело без претензий цензуры. Естественность, природа, чистота — всё это оправдывало наготу.

Олег Стриженов и Изольда Извицкая в «Сорок первом» (1956) — купание на необитаемом острове. Романтика, близость, влюбленность. Никакой пошлости, только чувственность и драма.

«А зори здесь тихие» (1972) Станислава Ростоцкого — знаменитая сцена купания Федота Васкова и Жени Комельковой. Ирина Шевчук (Женя) и Андрей Мартынов (Васков) в реке, она обнажена, он смущен. Эротики нет, есть трогательность и трагическое предчувствие — Женя скоро погибнет.

Намеки вместо откровенности

Советское кино не показывало секс напрямую, но создавало атмосферу чувственности через детали. Режиссеры работали полутонами: взгляд, прикосновение, музыка, свет. Зритель додумывал сам, а это мощнее любой откровенности.

Елена Коренева в «Романсе о влюбленных» (1974) Андрея Кончаловского — сцена с мокрой рубашкой, прозрачной от дождя. Ничего обнаженного, но чувственность зашкаливает.

Ирина Купченко в «Странной женщине» (1978) Юлия Райзмана — сцена утреннего пробуждения с любовником. Намек, полутона, недосказанность. Советское кино мастерски владело искусством эротики без эротики.

Так был ли секс в Советском Союзе? Конечно, был. Просто говорить о нем открыто не принято, а показывать в кино разрешалось только намеками и в «идеологически оправданных» рамках. Советские режиссеры научились обходить цензуру, создавая чувственные, трогательные, иногда откровенные сцены, которые западным коллегам и не снились по силе воздействия. Потому что когда нельзя показать всё — каждая деталь становится важной, каждый намек — значимым, а недосказанность будоражит воображение сильнее любой откровенности.

Смотрите также:
Ретроэротика — немного более эротичная, чем вы ожидали,
В костюме Евы: 20 эротических фотосессий со змеями,
Одетая в тень: эротические фотографии с игрой света и тени