«Работаю как лошадь»: как выглядел режим дня Екатерины II — вставала в 5 утра и сама топила камин

«Золотой век» Российской империи — это не только великие реформы, громкие победы и территориальные приобретения. Это ещё железная, почти солдатская дисциплина женщины на троне. За ослепительным блеском дворцовых залов и пышностью маскарадов скрывался суровый, почти аскетичный график, которому Екатерина II неукоснительно следовала 34 года. В 1788 году, когда ей исполнилось шестьдесят, она написала в дневнике: «Я работаю как лошадь». И это было не преувеличением. Рассказываем, как выглядел один обычный день самой деятельной императрицы в русской истории — от пяти утра до отбоя.

Кофе, от которого «выскакивает сердце»

Утро императрицы начиналось, когда весь Зимний дворец ещё был погружён в глубокий сон. Ровно в пять утра — а в более поздние годы в шесть, но даже в старости не позже семи — Екатерина просыпалась. Первым делом она сама, не дожидаясь слуг, растапливала камин в своём кабинете: с вечера туда закладывали дрова, и разжечь огонь было несложно, но всё равно это оставалось её личным ритуалом. Никакого церемониального пробуждения с толпой прислуги — только тихое утро и потрескивание поленьев.

Затем следовал процесс, который, пожалуй, шокировал бы современного врача-кардиолога. Екатерина варила себе кофе по-турецки такой крепости, что один придворный, которому она как-то предложила попробовать, едва устоял на ногах. Пропорция была такова: один фунт — около 400 граммов — свежемолотых зёрен на пять чашек. Кофейную гущу после императрицы не выбрасывали: её перекипячивали лакеи, а то, что оставалось после них, доставалось истопникам — и даже этот «третий отвар» считался весьма бодрящим.

К кофе полагались гренки и сливки. Никакого завтрака больше не было. Это был весь утренний рацион — и этого, судя по всему, вполне хватало, чтобы засесть за работу.

Три часа «графомании»

С пяти до половины девятого утра длилось личное время императрицы. Именно тогда она вела переписку с величайшими умами Европы — Вольтером, Дидро, Гриммом. В письмах обсуждались не только политические союзы, но и вопросы морали, права и философии. Екатерина писала на трёх языках: родном немецком, французском и русском — и постоянно работала над слогом.

Сама Екатерина называла эту страсть «графоманией» и говорила прямо: «Не пописавши, нельзя и одного дня прожить». Помимо писем, в эти ранние часы рождались её литературные сочинения. За годы правления она написала девять либретто, четырнадцать комедийных пьес, семь коротких притч и немало другого. Для внуков Александра и Константина сочиняла поучительные сказки и даже составила «Бабушкину азбуку» — букварь с нравственными правилами. В сочинении ей помогали литераторы Иван Елагин и Александр Храповицкий, хотя замысел всегда оставался за ней.

Это было время максимальной концентрации — никто не мог прервать полёт мысли. Пока Екатерина писала, слуги только просыпались. И она относилась к этому совершенно спокойно: однажды, когда камердинеры в соседней зале заигрались в карты и не торопились сменить воду в графине, она вышла к ним сама. «Мы всего лишь хотели закончить партию», — сказали они. Никакого наказания не последовало.

Дела государственные

С девяти утра начинался рабочий приём. Дни и часы, когда каждый чиновник мог явиться к императрице, были строго установлены — и весь двор поневоле подстраивал свой распорядок под её расписание. Екатерина принимала министров, генералов и послов. Каждому отводилось строго определённое время. Она лично вникала в детали законодательства, разбирала жалобы и просматривала донесения из дальних уголков империи. Опоздание кого-либо из подчинённых могло стоить должности.

С одиннадцати до полудня императрица занималась туалетом, совмещая его с приёмом посетителей: пока служанки одевали и причёсывали государыню, она из-за ширмы продолжала обсуждать деловые вопросы с приближёнными. На весь туалет уходило не более четверти часа — безо всякой напудренной башни на голове и сложных укладок. Старший парикмахер Козлов причёсывал ей волосы «по старинной моде, с небольшими буклями позади ушей». В рабочее время Екатерина носила простое платье из лёгкой ткани и минимум украшений.

Здесь проявлялся яркий контраст с предшественницей — «дщерью Петровой». Елизавета Петровна меняла наряды пять раз в день, владела тысячами платьев и превращала жизнь в бесконечный бал. Екатерина была её полной противоположностью: она ценила время своих подчинённых и требовала от них той же чёткости, которую проявляла сама.

Обед — и никакого ужина

В час дня подавали обед — единственный полноценный приём пищи за день. При всём богатстве императорской кухни Екатерина предпочитала довольно простые блюда. Любимым было варёное мясо с солёными огурцами. На десерт — смородиновый конфитюр. Запивалось всё это одной рюмкой рейнского вина. Стерлядь, дичь с брусничным соусом и ерши тоже бывали на столе, но без изысков.

От ужина Екатерина отказалась осознанно: личный врач, английский барон Димсдейл, посоветовал ей избегать переедания. Максимум перед сном — стакан воды. После обеда императрице читали вслух — она предпочитала историю и философию, а вот сентиментальную беллетристику терпеть не могла. Позже, в старости, позволяла себе после обеда немного подремать.

После чтения наступало время для «домашних» дел. Екатерина вязала на спицах, вышивала по канве. Были у неё и не совсем женские хобби: она увлекалась гравировкой по кости и дереву. Ручной труд помогал переключить внимание и дать отдых уму.

Верховая езда и охота

В погожие дни обязательными были прогулки на свежем воздухе. Летом императрица ездила верхом. Современники писали, что она держалась в седле «не хуже любого мужчины». Британский посол лорд Бакингемшир описывал увиденное так:

Была у Екатерины и другая страсть — охота. Она предпочитала псовую и соколиную. В молодости нередко сбегала из дворца тайком, задолго до рассвета. В мемуарах она описывала это так:

Вечер без чинов и субординации

С восемнадцати часов начиналась вечерняя программа: театральные постановки, музыкальные вечера или знаменитые «малые эрмитажные собрания». Их Екатерина придумала сама — и разработала для них особый свод правил. Приглашённые обязаны были говорить только по-русски, приходить в русской одежде и — самое важное — оставлять все чины и амбиции за дверью. Запрещалось спорить, громко разговаривать, зевать и «препятствовать другим во всяких их затеях». Провинившийся три раза за вечер должен был выучить наизусть шесть строк из «Тилемахиды» — это была шуточная кара, которую сама императрица считала достаточным наказанием.

В такой обстановке играли в карты — обычно в вист или макао, шутили, вели беседы. Екатерина умела слушать и располагать к себе людей, превращая досуг в инструмент мягкой дипломатии. Ближе к концу жизни вечера стали тише: спектакли давались лишь по четвергам, а в остальные дни небольшой круг гостей собирался прямо в покоях государыни.

Ровно в 22:00, реже в 23:00, императрица оставляла гостей и удалялась в свои покои. День завершался так же дисциплинированно, как и начинался. Завтра ровно в пять утра ей снова предстояло разжечь камин и взяться за перо.

Жизнь вне дворца

Немалая часть жизни Екатерины проходила в разъездах. Она любила лично инспектировать стройки, верфи, цеха и мастерские. Была лёгкой на подъём и быстро принимала решения о поездках за сотни вёрст от столицы. Знаменитое путешествие в Крым 1787 года — только один из примеров: кортеж двигался месяцами, а сама императрица принимала доклады и подписывала указы прямо в дороге.

Историк Евгений Анисимов писал: после Петра Великого не было на русском престоле такого упорного труженика, как она. Глядя на этот распорядок, понимаешь, что величие Екатерины II было результатом не только удачного стечения обстоятельств, но и колоссального ежедневного труда. Она сознательно выбрала роль «первой слуги государства» и противопоставила дисциплину хаосу.

А как выглядит ваш идеальный распорядок дня? Считаете ли вы, что ранние подъёмы и строгий график — это ключ к успеху, или творческому человеку необходима свобода от рамок? Поделитесь мнением в комментариях!

Смотрите также — Почему буддисты обожествляли императриц Елизавету Петровну и Екатерину II