Понятие Шекспира об идеале

Для европейской любовной лирики Эпохи Возрождения характерна идеализация человеческой, в особенности женской, красоты. Сравнение кожи с лепестками цветов, шеи – со стебельком лилии, голоса – с ангельским или птичьим пением эксплуатируется поэтами повсеместно. Во времена Шекспира метафоры подобного рода стали настолько распространёнными, что нередко обезличивали стихи о любви, превращая воспеваемых поэтами женщин в одинаковых рафинированных красавиц. Именно эти литературные штампы, давно набившие у читателя оскомину, высмеивает Вильям Шекспир в своих произведениях.

В его комедиях наряду с классическими героинями – кроткими беззащитными барышнями, чувствительными и бледными, – появляются девушки строптивого нрава, бойкие сорванцы, бесконечно далёкие от скучного и предсказуемого идеала. Таковы Беатриче из «Много шума из ничего», Виола из «Двенадцатой ночи», Катарина из «Укрощения строптивой», Розалинда из «Как вам это понравится». Эти женщины способны за себя постоять, в них живёт дух авантюризма, и они не проводят свои дни в печали, столь любезной другим поэтам. Неудивительно, что главные герои влюбляются именно в них, оставляя их меланхоличных сестёр и подруг своим менее удачливым товарищам.

Сам Вильям явно предпочитает призрачному идеалу живой нрав и естественную красоту. Образ таинственной возлюбленной Шекспира, которую исследователи его творчества именуют Смуглой Дамой, раскрывается перед нами в его сонетах, и образ этот самодостаточен и прекрасен без привлечения общепринятых стандартов. Поэт любит не плод своей фантазии, а земную женщину, чьи глаза светят не звёздным, а тёплым человеческим светом, кожа не слепит мраморной белизной, а чёрные курчавые волосы ничуть не напоминают золотистые локоны херувима («Прекрасным не считался черный цвет», «Ее глаза на звезды не похожи…», «Мои глаза в тебя не влюблены»). Этой экзотической красоте вполне соответствует независимый и дикий нрав Смуглой Дамы, в котором больше от дьявола, чем от бога. Она подвержена страстям, в её обаянии есть нечто колдовское, и избавиться от её власти мужчина не в силах, даже если он этого захочет. Воспевать любимую, не опускаясь до банальности – вот в чём поэт видит своё призвание («Не соревнуюсь я с творцами од»).

Однако, свергая с пьедестала общепринятый идеал красоты, Шекспир возводит на него другой: идеал красоты нравственной. Лица любимых женщин и друзей прекрасны потому, что служат отражением достоинств их души – доброты, благородства и искренности. Истинная любовь, свободная от эгоизма и чуждая чувству собственности, делает прекрасными и любимого, и любящего, придавая жизни обоих особый смысл («Лгут зеркала, – какой же я старик!», «Кто под звездой счастливою рожден»).

Любовь Шекспира нельзя назвать слепой. Его мудрое сердце ясно видит недостатки любимых людей, но это не умаляет их лучших качеств. Поэт указывает нам на то, что мода убивает красоту индивидуальности, между тем как всё наносное меркнет в сравнении с внутренним миром человека.