Как искали семью Усольцевых: полторы тысячи человек, дроны и ни одного следа

28 сентября 2025 года предприниматель Сергей Усольцев, его жена Ирина и пятилетняя дочь Арина ушли в короткий поход по Кутурчинскому Белогорью под Красноярском и не вернулись. На их поиски вышли более 1500 человек — волонтёры, спасатели, альпинисты, кинологи — и это стало самой масштабной поисковой операцией в истории Красноярского края. За две недели поисковики прошли 4600 километров по горной тайге, подняли в воздух вертолёты и дроны с тепловизорами, спустились в пещеры и гроты. Они не нашли ничего. Рассказываем, как это было устроено изнутри — и почему даже рекордный ресурс не гарантирует результат.

Однодневный поход

28 сентября 2025 года семья Усольцевых сдала ключи от купольного домика на турбазе «Геосфера» в посёлке Кутурчин и отправилась к скалам Буратинка и Мальвинка. Маршрут считается одним из простейших в районе — по нему ходят даже дети. Директор турбазы Денис Балашов позже скажет: «Это реально проселочная дорога, по которой ездят уазики. Пройти может любой человек без подготовки». С семьёй была собака корги по кличке Лада.

В тот день в Кутурчине стояло аномальное тепло — свыше +20 °C. Усольцевы вышли в лёгкой одежде: ни тёплых курток, ни походного снаряжения. По словам свидетелей-соседей по турбазе, Ирина переодевалась в машине — вышла в шортах и футболке. Они даже сделали семье замечание. Усольцевы отшутились. К вечеру того же дня погода резко сломалась: пошёл дождь, затем мокрый снег, температура упала.

29 сентября на работу Ирины не пришли клиенты — она была психологом и вела приём. Коллега начала звонить. Не дозвонилась. На следующий день её сын от первого брака Данил Баталов подал заявление в полицию. Поиски стартовали 1 октября — через трое суток после исчезновения. Машина Усольцевых, Skoda Kodiaq, стояла у начала тропы нетронутой. В бардачке — 300 тысяч рублей, в салоне — детское кресло, игрушки, кроссовки. Документы и заграничные паспорта остались дома.

Масштаб, которого не видели

К утру 1 октября в тайгу вышли первые поисковые группы. Уже в тот же день нашли детский след и остатки костра — но связать находки с семьёй официально не смогли. Дальше — тишина. Ни вещей, ни следов борьбы, ни следов крови. Кинологи не взяли запах.

К 10 октября в поисках одновременно работали около 400 человек. За всё время активной фазы — больше 1500. Руководитель «ЛизаАлерт» Григорий Сергеев, объявив о завершении операции, скажет: «Это одни из самых резонансных и беспрецедентных поисков в истории отряда». Волонтёры приехали из Красноярска, Москвы, Новосибирска и Томска. Работали следователи, кинологи, альпинисты, спелеологи, курсанты военного института.

Суммарно поисковики прошли пешком 4600 километров. Это расстояние от Красноярска до Москвы — и обратно. Все маршруты — по глубокому снегу, по скользким валунам и расщелинам, в темноте, при морозе.

Техника: что было в арсенале

В операции задействовали 51 единицу техники: снегоходы, квадроциклы, дроны с тепловизорами. 9 октября, когда погода позволила, подняли три вертолёта и три беспилотных летательных аппарата. С воздуха за этот день обследовали 427,9 квадратного километра. Для воздушного обзора также привлекали параплан.

Дроны транслировали над лесом голосовые сообщения. Руководитель волонтёрского отряда Светлана Торгашина рассказала: «Мы записали обращение к семье. Смысл был такой: «Сергей, Ирина, если вы слышите нас — возьмите палку и постучите по дереву». Нам был нужен хоть какой-то сигнал». В тайге стояла хорошая слышимость. Ответа не последовало.

Тепловизоры дали неожиданный эффект — зафиксировали в лесу несколько светящихся точек. Их нанесли на карту и передали наземным группам. Ни одна точка к семье не привела. По словам Светланы Торгашиной, такие сигналы могут давать крупные животные, гнилые пни, нагретые камни.

Почему дроны не всесильны

Беспилотник за световой день способен обследовать около 50 гектаров. Это много для городского парка и ничтожно мало для горной тайги. Густой древесный полог закрывает обзор: дрон видит верхушки крон, а не то, что под ними. Тепловизор не проникает сквозь слой снега — шурфы, расщелины и провалы он попросту не показывает. Чтобы проверить такие места, нужны люди.

Весной 2026 года «ЛизаАлерт» планирует использовать нейросеть, которую уже обучили на материалах поиска: алгоритм будет анализировать сотни тысяч снимков с дронов и отбирать те, где есть признаки человека или предмета. Это не заменяет наземную работу, но позволяет направить её точнее.

Враг номер один — погода и рельеф

Кутурчинское Белогорье — не просто лес. Это курумник: осыпи острых глыб размером с автомобиль, за которыми прячутся расщелины, шурфы и пещеры. С XIX века здесь добывали золото — в земле остались вертикальные горные выработки глубиной до нескольких метров. Зимой всё это покрыто снегом и выглядит как ровная поверхность.

28 сентября погода сломалась уже к вечеру. К началу октября выпал первый серьёзный снег. К 12 октября — дата завершения активной фазы — снежный покров достиг 50–70 сантиметров, местами больше. Ночью температура опускалась до −16 °C. Снегоходы увязали, технику пришлось остановить. Спасатели шли пешком по обледеневшим валунам.

Именно снег стал главным противником поиска: он скрыл возможные следы в первые же сутки, а потом заблокировал технику и сделал передвижение опасным для самих спасателей. Председатель «ЛизаАлерт» Григорий Сергеев позже скажет: «Мы прошли больше 4600 километров — всё по глубокому снегу. В таком снегу можно легко что-то пропустить, даже при максимальном внимании».

Единственные зацепки

9 октября следователи зафиксировали сигнал телефона Сергея Усольцева — в семи километрах от посёлка Кутурчин. Зона поисков немедленно сдвинулась. На место выехали следователи СК, криминалисты, группы «ЛизаАлерт». Телефон не нашли.

Альпинисты и спелеологи обследовали несколько пещер и гротов в районе поисков. Следов семьи — ни в одной. Версию нападения хищников эксперты отвергли: от такого нападения на трёх человек с собакой в тайге остались бы вещи, следы борьбы, кровь. Поисковики не нашли ничего. Единственный детский след, обнаруженный в первые дни, официально так и не был связан с семьёй.

Что дальше

12 октября 2025 года массовые поиски остановили: условия стали опасными для волонтёров. 30 января 2026 года операцию возобновили в «точечном» формате — следователи и спасатели выехали допросить жителей Кутурчина и проверить шурфы. В феврале 2026-го температура в тайге опускалась ниже −30 °C — работать было невозможно.

Активная фаза возобновится в конце мая — начале июня, когда сойдёт снег. У поисковиков будет узкое «окно»: несколько недель до того, как густая растительность снова закроет склоны. «ЛизаАлерт» собирается детально проверить две глубокие пещеры, которые спелеологи нашли уже после закрытия основных поисков, а также применить дроны с нейросетью для анализа снимков.

Следственный комитет продолжает уголовное дело. Основная версия — несчастный случай. Криминальная также не исключена. Версию о добровольном уходе следствие не подтверждает: загранпаспорта у семьи были просрочены, билетов они не покупали, дома остался кот.

Что это говорит о поисках в России

«ЛизаАлерт» — один из крупнейших добровольческих поисково-спасательных отрядов в мире: более 40 000 волонтёров, 64 региона, свыше 42 000 заявок в год. В 2022 году живыми нашли больше 31 000 человек из тех, кого искали. Для большинства городских и пригородных поисков этот результат близок к максимально возможному.

Горная тайга — принципиально другие условия. Здесь нет дорог и связи, рельеф скрывает тела и вещи, погода меняется за часы. Ни один дрон не видит под слоем снега. Ни одна собака не берёт след по мёрзлой земле. Даже 1500 человек — это меньше одного поисковика на квадратный километр тайги. По словам представителя «ЛизаАлерт» Серафимы Чооду, поиски Усольцевых стали моментом, который изменит подходы к операциям в труднодоступной местности: появились новые регламенты, отрабатывались алгоритмы применения нейросетей, накоплен опыт взаимодействия альпинистов и спелеологов с поисковыми группами.

В России ежегодно пропадают около 180 000 человек. Большинство находят живыми в первые сутки. Но часть — уходит в тайгу, в горы, в воду. И там система упирается в физические ограничения: площади, рельеф, время. История Усольцевых показала этот предел лучше любой статистики.

Поиски продолжаются. Полгода, тысячи людей, сотни километров — и ни единого следа. Как вы думаете: что должно измениться в системе поиска пропавших в труднодоступных районах России?

Смотрите также:
«Академовские маньяки»: история юных убийц из Красноярска
Вертикальная деревня Вансянь: как человек живёт там, где жить невозможно
Упавший с неба: как африканец выжил, пролетев 9000 км на шасси самолёта