Оригинальная внешность советских мультгероев: Чебурашка, Незнайка и Крокодил Гена до мультфильмов

Мы знаем их с детства. Чебурашка с огромными ушами, Незнайка в широкополой шляпе, Крокодил Гена в галстуке-бабочке. 20 августа исполняется 60 лет с публикации книги Эдуарда Успенского, где впервые появился самый известный «неизвестный науке зверь» советской анимации. Но у каждого из этих персонажей был черновик — книжный образ, часто разительно непохожий на то, что в итоге полюбилось миллионам. За нынешний облик героев отвечают не только писатели, но и художники, чьи имена широкая публика знает куда хуже. Рассказываем, кто на самом деле придумал внешность наших любимых мультяшек — и как сильно она отличалась от авторского замысла.

Чебурашка: от жёлтоглазого зверька до детских глаз

В 1966 году издательство «Детская литература» выпустило книгу Эдуарда Успенского «Крокодил Гена и его друзья». Во вступлении автор описал игрушку своего детства: существо, которое сделали на фабрике так плохо, что «невозможно было сказать, кто же он такой — заяц, собака, кошка или вообще австралийский кенгуру». Глаза у этого зверька были «большие и жёлтые, как у филина», голова — «круглая, заячья», хвост — «коротенький и пушистый, такой, какой бывает обычно у маленьких медвежат».

Первым иллюстратором книги стал Валерий Алфеевский. На его рисунках Чебурашка получился тёмным, почти чёрным, с маленькими ушами на макушке, тонкими лапами и беличьим хвостиком. Вышло нечто похожее на мангуста. Успенскому эскиз понравился — а вот аниматоры, которым через три года предстояло делать мультфильм, отреагировали прохладно.

Режиссёр Роман Качанов прочёл книгу в 1967 году, случайно подсев к чужим детям, которые её читали. История показалась ему любопытной, и он отнёс книгу художнику-постановщику Леониду Шварцману. Именно Шварцман провёл с образом Чебурашки почти половину всего подготовительного периода — по его словам, около двух с половиной месяцев из пяти. «Как же долго он ускользал от нас! Слишком уж необычен», — вспоминал художник.

Шварцман фактически полностью отказался от описания Успенского. Жёлтые глаза «как у филина» стали тёмными и распахнутыми — «детскими, удивлёнными, человеческими». Уши сначала были маленькими и торчали на макушке, потом «начали по ходу работы увеличиваться и сползать по сторонам головы, как у человека». Хвост исчез совсем. Мордочка стала оранжевой, шёрстка — коричневой. Шварцман сам так объяснял свою задачу:

До и после: что рисовали другие художники

До мультфильма Чебурашку изображали по-разному. В диафильме 1969 года художник Борис Степанцев нарисовал зверька рыжим и пушистым, с длинным полосатым хвостом. Художник-иллюстратор Геннадий Калиновский и вовсе создал пузатое создание с огромными глазами, которое рецензенты деликатно называли «инопланетным». Именно эта пестрота вариантов показывает, как мало в тексте Успенского было конкретики.

Про уши в книге Успенского и вовсе не было сказано ни слова. Большие уши — чистое изобретение Шварцмана, его фирменный вклад в образ. Когда мультипликаторы начали анимировать персонажа, выяснилось, что ноги у Чебурашки получились слишком длинными. По совету Юрия Норштейна их укоротили. Так, через цепочку художественных решений, и сложился тот Чебурашка, которого сегодня знает весь мир.

Первый мультфильм «Крокодил Гена» вышел 31 декабря 1969 года. После него вопрос о том, как выглядит Чебурашка, был закрыт навсегда. Успенский позже признавал: именно мультяшный образ сделал героя всенародно известным. При том что описание в книге и рисунки на экране — два совершенно разных существа.

Незнайка: откуда взялась широкополая шляпа

С Незнайкой история похожая. Николай Носов опубликовал «Приключения Незнайки и его друзей» в 1953–1954 годах. В тексте герой описан вполне конкретно: «коротышка среднего роста с большой головой и маленьким носом», одетый в «яркую голубую шляпу, жёлтые, канареечные брюки и оранжевую рубашку с зелёным галстуком».

Но какая именно шляпа? Носов не уточнял. Первые иллюстраторы — Кира и Виктор Григорьевы, работавшие для украинского журнала «Барвинок» в 1953 году, — изобразили Незнайку с почти взрослыми пропорциями тела. Другие художники рисовали ему то остроконечный колпак, то тюбетейку с кисточкой.

Каноничный образ Незнайке дал Алексей Лаптев, проиллюстрировавший первое московское издание книги в 1954 году. Его карандаш подарил герою широкополую шляпу типа сомбреро. В тексте Носова о широких полях нет ни слова — это чистая художественная воля иллюстратора.

Авторитет рисунков Лаптева оказался настолько высок, что уже в 1958 году, когда Носов написал для театра пьесу «Незнайка-путешественник», он сам включил в описание героя «ярко-голубую широкополую шляпу» — скопировав деталь из иллюстрации.

Леонид Владимирский в диафильме 1957 года нарисовал Незнайке тюбетейку с кисточкой — вполне допустимое прочтение текста. Но за Лаптевым было первое столичное издание, которое разошлось огромным тиражом. Широкополая шляпа победила и осталась с Незнайкой навсегда.

Крокодил Гена: шляпа, пиджак и трубка

У Гены в тексте Успенского практически нет описания внешности. Зато есть важная деталь поведения: уходя из зоопарка, крокодил надевает шляпу и пиджак. Для Шварцмана этого оказалось достаточно.

Так и появился «симпатичный зелёный джентльмен» — с галстуком-бабочкой, трубкой и неизменной шляпой. Образ сложился быстро, в отличие от Чебурашки, над которым художник бился месяцами. Гена стал идеальным воплощением советского интеллигента: немного меланхоличного, воспитанного, одинокого — и при этом готового дать объявление о поиске друзей.

Шапокляк: когда имя рождает образ

Со Шапокляк Шварцман работал по другой логике. Образ сложился от слова: «шапокляк» — это складной цилиндр XIX века. Само название подсказало костюм: жабо, белые манжеты, чёрное платье, ридикюль. «Само слово „шапокляк“ дало подсказку: это складной цилиндр, XIX век», — объяснял художник.

Для внешности художник воспользовался конкретным прообразом. По его собственным словам, важную роль сыграла его тёща:

Сам Успенский признавался в интервью, что прообразом характера Шапокляк стала его первая жена. У персонажа, таким образом, оказалось двое реальных прототипов — и ни один из них об этом не подозревал.

Образ получился стремительно — в отличие от долгих поисков Чебурашки. Историк моды Марьяна Скуратовская отмечала, что «её костюм одобрила бы сама Шанель»: гармоничный ансамбль 1930-х годов, безупречный в своей элегантной зловредности.

Художник — такой же автор, как писатель

Эти истории объединяет одна закономерность: писатель даёт герою характер и судьбу, но художник даёт ему лицо. И именно лицо остаётся в памяти. Успенский подробно описал, что делает Чебурашка, но почти ничего — как он выглядит. Шварцман заполнил это пространство с таким блеском, что его решение стало единственно возможным.

Носов прямо воспользовался работой Лаптева: взял придуманную тем шляпу и вписал её в собственный текст. Так деталь, которой не было в оригинале, стала частью канона. Границы между «авторским текстом» и «иллюстрацией» в этих историях оказались куда более размытыми, чем принято думать.

Мы любим не тех, кого придумал писатель. Мы любим тех, кого увидел художник. Когда вы в следующий раз встретите Чебурашку с его огромными ушами и тёмными детскими глазами — знайте: именно так решил рисовать Леонид Шварцман, потому что жёлтые совиные глаза казались ему совсем не детскими. А что думаете вы — важнее текст или рисунок, когда мы говорим об авторстве любимого персонажа?

Смотрите также:

• Как создавались популярные советские мультфильмы
• Как создавался мультфильм «Ну, погоди!»
• Страх и ненависть в Простоквашино: жутковатый мультфильм 1976 года