Как граждане СССР, где не было частной собственности, обменивали, покупали и продавали квартиры

В Советском Союзе жильё принадлежало государству, а свободная купля-продажа квартир была под запретом. Но реальность всегда находила обходные пути. Существовал целый арсенал полулегальных и теневых схем, позволявших менять жильё и фактически превращать обмен в скрытую сделку. Давайте разберемся, как советские граждане ухитрялись покупать и продавать квартиры — и какие хитрости при этом использовали.

Как всё жильё в стране стало государственным

20 августа 1918 года декрет ВЦИК отменил частную собственность на городскую недвижимость. Земли, постройки, доходные дома — всё перешло государству. Большие квартиры дворян и купцов в Москве, Ленинграде и Одессе превратили в коммунальные: комнаты заселяли рабочими и служащими. Только в Москве в 1918–1924 годах в такие квартиры переселили почти 500 тысяч человек.

Бывшие владельцы остались в своих квартирах на правах квартиросъёмщиков. Жильё им не принадлежало — только прописка. Государство регулировало, кто и где живёт: рабочие вставали в очередь на заводе, ждали годами, а то и десятилетиями. Выданную квартиру нельзя было ни продать, ни завещать. Мечтой каждого советского человека была отдельная жилплощадь, но путь к ней нередко занимал половину жизни.

Жилищный кооператив — вариант не для всех

В послевоенные годы, когда жилья остро не хватало, появились жилищно-строительные кооперативы. Фактически первый кооператив возник ещё в 1921 году — знаменитый посёлок художников Сокол в Москве. Но в 1937 году все кооперативы упразднили как проявление частной собственности. Вторая попытка состоялась в 1958 году: постановление Совета министров разрешило их создавать снова.

Вступить в кооператив можно было, внеся денежный пай. Квартира при этом всё равно не становилась частной собственностью: ею владел кооператив. Продать её свободно было нельзя. Но и просто заплатить пай мог далеко не каждый. Нужны были немалые деньги — и сразу, и потом, ежемесячно, пока «выплачиваешь кооператив».

Такими деньгами, как правило, располагали работники торговли, люди, работавшие на Крайнем Севере или за границей, а порой и те, кто зарабатывал не вполне законными способами. Кооперативные дома быстро приобрели репутацию жилья «непростых» людей. В остальном советском обществе к ним относились с лёгкой завистью и подозрением.

Маклеры — воротилы теневого рынка жилья

В конце 1950-х государство взялось за жилищный вопрос всерьёз. По всей стране начали массово возводить «хрущёвки» — быстро, дёшево, сразу целыми кварталами. Планировка и качество оставляли желать лучшего, зато очереди наконец тронулись. Семьи, ютившиеся в общежитиях и коммуналках, стали получать отдельное жильё.

Жилищная проблема всё равно не решалась до конца. Желание улучшить условия оставалось, но законный путь был закрыт. В результате появился спрос на посредников — людей, умевших провернуть то, что официально было невозможно. Сейчас этим занимаются риелторы на законных основаниях. А в СССР такой профессии не существовало. Посредников называли маклерами, а их деятельность подпадала под статью 154 УК СССР — до 3 лет лишения свободы с конфискацией имущества.

Маклеры рисковали — и рисковали не бесплатно. Их услуги пользовались огромным спросом. Опытный специалист проводил цепочки из 8–10 операций, в которых каждый участник получал желаемое. Обманывать клиентов было себе дороже: заявление в милицию могло разрушить и бизнес, и жизнь. Поэтому лучшие маклеры дорожили репутацией — их передавали из рук в руки, как телефон хорошего врача.

Как происходил обмен квартир

Формального запрета на обмен в СССР не существовало. Для этого даже работала государственная структура — Бюро по обмену жилплощади. Первое такое бюро открылось в Москве в Банном переулке ещё в 1946 году. Попасть к инспектору было непросто: длинные очереди, скудный выбор, бюрократические проволочки. Подходящий вариант мог не находиться месяцами.

Все знали: самые выгодные сделки проходили через маклеров. Поэтому многие обращались сразу к ним, не тратя время на казённые коридоры. Стоимость 2-комнатной квартиры в Москве в 1970–80-е составляла от 3 до 5 тысяч рублей — при средней зарплате около 150 рублей в месяц. Московская прописка к сделке шла отдельно: ещё 500–1000 рублей сверху. Эти суммы знали только участники сделки и маклер.

Не все были готовы платить маклеру. Многие проводили обмены своими силами: закон этого не запрещал, а с середины 1980-х в газетах появились специальные колонки с объявлениями. Самым ходовым способом была живая торговля — так называемые «толчки».

«Толчки» — первые биржи недвижимости

Подобные рынки существовали во всех крупных городах. В Москве первый «толчок» располагался прямо у входа в обменное бюро, а потом переехал в Ботанический сад позади станции метро «Университет». Сюда ежедневно приходили люди с одной целью — решить квартирный вопрос.

Многие приходили туда почти как на работу. Знакомились, ездили смотреть варианты, делились адресами. Там же мелькали знакомые всем маклеры. В этом сообществе информация передавалась устно, и постоянные участники быстро узнавали друг друга в лицо.

Для новичков действовал простой код. Люди вешали на грудь картонные таблички с формулами: «1 + 1 = 2» означало, что человек предлагает 2 однокомнатные квартиры и хочет получить двухкомнатную. «4 = 2 + 1» — размен четырёхкомнатной на «двушку» и «однушку». Всё просто, всем понятно.

Для купли-продажи существовали коды потайнее. Продавать и покупать квартиры в СССР было запрещено, поэтому сделки маскировали под обмен. Человек отдавал однокомнатную квартиру и получал взамен трёхкомнатную. О том, что он доплатил немалую сумму, знали только участники сделки и маклер.

Этот негласный рынок недвижимости просуществовал до конца 1980-х. Потом государство начало приватизацию — и многие впервые стали полноправными собственниками своего жилья. Вместе с этим появилась возможность продавать, покупать и дарить квартиры уже открыто.

Хотя официально рынка недвижимости в СССР не существовало, люди находили десятки обходных путей — шли на рискованные сделки через маклеров или годами выстаивали очереди в бюро обмена. Почти у каждого советского человека сохранились свои воспоминания о «квартирном вопросе». А как думаете — эти хитроумные схемы были вынужденной необходимостью или своеобразным проявлением народной смекалки?

Смотрите также — Семь строгих запретов из СССР, которые мы сегодня спокойно нарушаем