Тело низшего класса, ум аристократа: кем были кисэн — корейские куртизанки, которых боялись даже конфуцианские монахи

В Корее эпохи Чосон судьба женщины была предрешена с рождения. Неоконфуцианство выстроило жёсткую систему: «приличная» дама из хорошей семьи не выходила без покрывала, не умела читать и сидела взаперти на женской половине дома. Но в этой системе существовал парадокс — кисэн. Женщины с самым низким статусом в стране были единственными, кто получал полноценное образование. Их называли «говорящими цветами» и «телом низшего класса, умом аристократа». За хрупкой красотой скрывался интеллект, способный сломить волю самого стойкого монаха.

Корейские гейши — и всё же не гейши

Само слово «кисэн» составлено из двух иероглифов: «артистка» и «жизнь». Когда иностранцам объясняют, кто такие кисэн, обычно говорят: «корейские гейши». Это сравнение верно лишь отчасти. Гейша в Японии строго отделяла работу от личной жизни и по закону не занималась проституцией. У кисэн таких ограничений не было.

Главной обязанностью кисэн была организация приёмов: музыка, танец, поэзия, искусство беседы. Интимные услуги — дополнение, но не основная профессия. Кисэн высшего ранга могли отказать клиенту. Считалось, что смекалка и умение вести разговор важнее красивой внешности. Именно поэтому мужчины из высших сословий тратили целые состояния на общение с прославленными кисэн — некоторые разорялись дотла и теряли положение.

У каждой кисэн был охранник и финансовый управляющий — кибу, или «муж кисэн». Некоторые кибу так ревновали своих подопечных, что конфликты становились достоянием всего города. Кисэн делились на три ранга. Представительницы высшего ранга участвовали в государственных церемониях и бывали при дворе. Тем, кому не повезло с рангом, приходилось работать в питейных заведениях провинции.

Между грязью и небом: откуда взялись кисэн

Система кисэн зародилась в эпоху Корё — в X–XIV веках. Считается, что культура пришла из Китая: там похожих женщин называли ицзи — певицы. Расцвет наступил при династии Чосон, правившей с 1392 по 1910 год. Именно тогда строгое неоконфуцианство полностью вытеснило «приличных» женщин из публичной жизни. Кисэн оказались единственными женщинами, которые могли присутствовать на мужских пирах, обсуждать политику и бывать при дворе. Каждый округ вёл официальный реестр. В Хансоне — так до 1945 года именовался Сеул — их насчитывалось до тысячи.

Официально кисэн принадлежали к сословию чхонмин — самому низкому слою общества. Рядом с ними в этом ряду стояли крепостные, мясники и рабы. Статус был наследственным: дочь кисэн автоматически становилась кисэн. Сыновей записывали в услужение: их положение зависело от того, кем был отец. Если отец происходил из знатной семьи, сын мог унаследовать его статус. В остальных случаях мальчики становились слугами или уходили в бродячие музыкальные труппы. Выбраться из реестра женщине можно было только одним способом — если знатный человек брал её в жёны. Такое случалось крайне редко.

С восьми лет девочек, попавших в реестры, начинали обучать в школах под названием гёбан. Программа была серьёзной: три года изучали музыку, танец, поэзию, каллиграфию, этикет, медицину и китайский язык. Китайский был официальным языком корейской культуры и открывал доступ к классической литературе. К 16–17 годам девушка выходила на пик карьеры. По закону кисэн могли оставаться в реестрах до 50 лет, хотя активная работа заканчивалась значительно раньше. Самая известная школа гёбан располагалась в Пхеньяне.

Почему их не смогли уничтожить

Институт кисэн постоянно раздражал конфуцианских богословов. Ревнители нравственности неоднократно требовали упразднить этот класс. Но каждый раз власти отказывали. Причина была прагматичной и циничной: по одной из теорий, чиновники опасались, что без кисэн аристократы начнут добиваться чужих жён. Это грозило разрушением всей социальной иерархии. Кисэн служили своеобразным предохранителем строго регламентированного государства.

Часть кисэн официально прикрепляли к государственным учреждениям для обслуживания чиновников и военных. Таких женщин называли кванги. По закону они не могли быть принуждены к близости начальством — но факты принуждения всё равно случались часто. Десятый ван династии Чосон — Ён Сан Гун, правивший с 1494 по 1506 год, — захватил тысячу женщин со всей страны и привёз их во дворец в качестве личных кисэн. Это стало одним из поводов, по которому его впоследствии свергли.

В Хансоне — тогдашнем Сеуле — кисэн работали при королевском дворе и помогали на больших государственных празднествах. Кисэн из регионов отличались особыми умениями: жительницы Чинджу прославились танцем с мечами, кисэн с острова Чеджудо — искусством джигитовки. Популярность в колониальный период измеряли буквально: в 1910–1945 годах фотооткрытки с изображением знаменитых кисэн расходились по всей стране, и объём продаж служил неофициальным рейтингом.

Свобода, которая ничего не изменила

В 1894–1895 годах реформа Кабо отменила в Корее рабство и сословное деление. Кисэн перестали быть государственными крепостными. Формально они получили свободу. Но большинство не знали иного ремесла и продолжили прежнюю жизнь. Часть стала обычными проститутками. Японская колониальная администрация (1910–1945) переименовала школы гёбан в квонбон, но сохранила их структуру. Система просуществовала ещё несколько десятилетий.

Многие кисэн доживали свой век в нищете или становились наложницами чиновников без каких-либо прав на будущее. Те, кому везло, уходили в монастыри или выходили замуж за вдовцов из низких сословий. Официальная история Кореи почти не упоминала кисэн — ни одной строки о них нет, например, в фундаментальной «Новой истории Кореи» историка Ли Гибэка. Их жизнь осталась в фольклоре, классической литературе и на старинных картинах.

Хван Джин И: женщина, победившая святость

Если в истории кисэн есть имя, которое стоит над всеми, то это Хван Джин И. Она жила в XVI веке — предположительно с 1506 по 1544 год, хотя некоторые источники называют датой смерти 1560 год. Незаконнорождённая дочь дворянина-янбана и дочери бедного писца, она была красива и независима с детства. В 15 лет влюблённый в неё юноша умер от неразделённого чувства. После его гибели Хван Джин И добровольно выбрала путь кисэн. Этот статус давал ей то, чего не могла получить ни одна «приличная» женщина, — право учиться и говорить свободно.

Хван Джин И писала стихи в жанре сиджо — корейской классической поэзии, состоящей из трёх строк по 14–16 слогов. Её стихи о любви и природе вошли в золотой фонд корейской литературы. Слава о её уме разошлась по всей стране. Самый известный случай — история с монахом-аскетом Чичжоком Сонсой. Он провёл 30 лет в медитациях и считался непоколебимым перед любыми соблазнами. После встречи с Хван Джин И монах нарушил обет и покинул монастырь.

Знаменитый учёный Со Гён Dok устоял перед её чарами — и она стала его ученицей. Этот эпизод вошёл в корейские хроники как свидетельство о том, что интеллект кисэн был вполне сопоставим с учёностью признанных мудрецов. Имя Хван Джин И увековечено в космосе: кратер на Венере носит её имя.

Подвиг Нонгэ

Кисэн порой жертвовали жизнью ради своей страны. Это кажется неожиданным: государство официально считало их людьми второго сорта. Во время Имдинской войны с Японией (1592–1598) самая известная история такого рода произошла в Чинджу.

В июле 1593 года японские войска после долгой осады взяли крепость Чинджу. Корейский командир Чхве Гён Хве, которого любила местная кисэн Нонгэ, погиб в бою. Японцы устроили праздник победы в павильоне Чхокссокру над рекой Намган. Всех кисэн города согнали развлекать победителей.

Нонгэ вышла на скалистый выступ прямо под павильоном — солдаты боялись подойти к краю. Она заманила к себе японского командира Кеяму Рокусукэ. На десяти пальцах у неё были надеты специальные кольца-замки. Обхватив командира, она сцепила руки так, что разжать их было невозможно, и бросилась в реку вместе с ним. Они оба утонули.

Скала позднее получила название Уйам — «Праведная скала». В 1722 году государство официально признало подвиг Нонгэ. Рядом с павильоном Чхокссокру в Чинджу стоит святилище в её память. С 2002 года там ежегодно проходит фестиваль Нонгэ. Её именем названы улицы и парки.

Трагедия за золотой ширмой

За шёлковыми нарядами-ханбоками, украшениями и близостью к власти скрывалась горькая жизнь. Карьера достигала пика в 16–17 лет и угасала к 22 годам. По закону кисэн могли числиться в реестрах до 50 лет. На практике это означало долгую службу без перспектив. Многие заканчивали жизнь в нищете или становились наложницами чиновников — без прав и без будущего.

Кисэн были зеркалом своего общества. В жёстко выстроенной конфуцианской системе, где женщина не имела голоса, именно отверженные оказались образованнее всех. Они могли смеяться с правителями и цитировать классику наравне с мудрецами. Говорить открыто, писать стихи, лечить раненых на войне — всё это оставалось привилегией тех, кого официально считали низшим сортом.

Как вы считаете: судьба кисэн — это пример скрытой женской власти в патриархальном мире или очередная форма эксплуатации, замаскированная под высокое искусство?

Смотрите также — Кто такие мусумэ, или Как русские моряки арендовали японских жён