Женщина, которой не существовало: как жительница Нюрнберга прожила два года мужчиной — и была казнена в 1477 году

В 1475 году в имперский город Шпайер пришли двое: рослый мужчина по имени Клаус и его сестра. Клаус нанимался на тяжёлые работы, снимал жильё, заводил знакомых. 2 года спустя выяснилось, что никакого Клауса не существовало — под мужским именем скрывалась Катерина Хетцельдорфер из Нюрнберга. Процесс 1477 года стал первым задокументированным случаем в Европе, когда женщину казнили за однополую связь с другой женщиной.

Клаус из Нюрнберга

В XV веке у женщины, оказавшейся вне брака и монастыря, не было почти никаких законных способов прокормить себя. Работа поденщика, аренда жилья, свобода передвижения — всё это было привилегией мужчин. Катерина Хетцельдорфер нашла собственный выход: она стала мужчиной.

В 1475 году она переехала из Нюрнберга в Шпайер вместе с женщиной, которую называла сестрой. На деле та была её возлюбленной. Катерина взяла мужское имя Клаус, оделась в мужское платье и нанялась чернорабочим. Она выполняла тяжёлую физическую работу наравне с мужчинами, сняла комнату, обзавелась знакомыми. Соседи и сослуживцы видели перед собой обычного работягу-мигранта.

Свидетели на суде описывали Клауса как человека работящего и физически крепкого. Женские черты никого не насторожили — не было повода присматриваться.

Как рухнула легенда

Катерина прожила под чужим именем два года. Разоблачение началось с доноса: кто-то, которому она сама доверилась, сообщил властям, что Клаус и его «сестра» живут как муж и жена.

На допросе выяснилось, что Катерина вступала в сексуальную связь ещё как минимум с двумя женщинами — помимо своей постоянной спутницы. Обе утверждали, что не знали о её поле. Одна из них показала, что Катерина использовала «инструмент» — самодельный фаллоимитатор из красной кожи, набитой ватой, с деревянной палкой внутри и верёвкой для фиксации. Судебные писцы описали его с пугающей дотошностью.

Под давлением следствия легенда Клауса рушилась поэтапно. Сначала — отрицание. Потом — признание в том, что она уроженка Нюрнберга. Наконец — полное разоблачение. Трёхстраничный протокол допроса, написанный на средневерхненемецком языке, пестрит поправками и вставками: следователи уточняли и переформулировали показания по ходу.

Документ, который выжил

Протокол из городского архива Шпайера — редкость даже по меркам средневековых правовых источников. Большинство дел такого рода не фиксировали вовсе: женская однополая близость считалась чем-то, чему сложно дать название, а значит, и судить было не за что.

В 2000 году историк Хельмут Пуфф опубликовал детальный разбор этого документа в Journal of Medieval and Early Modern Studies. Он показал: следствие интересовалось почти исключительно тем, как Катерина воплощала мужскую роль. Само преступление в протоколе так и не получило названия — судьи описывали произошедшее окольными фразами, потому что точного юридического термина для женской содомии попросту не существовало.

Протокол — это хор голосов: свидетели, обвиняемая, судьи, обрывки уличных разговоров. Каждый говорит о своём, и все вместе они складываются в портрет человека, которого система не умела классифицировать.

Закон, написанный на ходу

Германское право XV века содержало чёткие нормы против мужской содомии. Женская близость в нём просто не упоминалась. Считалось, что без участия мужчины «грех плоти» не достигает той степени тяжести, которая требует смертной казни.

Судьи Шпайера оказались перед правовой пустотой. Выход нашли прагматичный: переосмыслили мужские прецеденты и применили их к делу Катерины. Обвинение строилось не только на однополой связи — главным поводом стала «узурпация мужского статуса». Катерину судили за то, что она присвоила чужую роль и ввела в заблуждение целый город.

Приговор — утопление в Рейне. Этот вид казни в Средневековье традиционно назначали женщинам. Мужчин-содомитов сжигали на костре. В 1482 году в Цюрихе двух мужчин сожгли именно за это преступление — всего через 5 лет после казни Катерины.

Кем была Катерина

Историки до сих пор спорят о том, как интерпретировать её историю. Одни видят в ней раннюю форму трансгендерной идентичности, другие — прагматичную стратегию выживания в мире, закрытом для женщин. Скорее всего, это не противоречия, а разные грани одного выбора.

Катерина сама заплатила одной из женщин 8 флоринов — по тем временам немалую сумму — за сексуальную близость. Это деталь, которую следствие зафиксировало без комментариев, но которая многое говорит: перед нами человек, распоряжавшийся деньгами и принимавший решения.

Она выстроила жизнь, в которой была субъектом, а не объектом. Сама выбирала работу, имя, спутницу. За два года в Шпайере она не дала ни одного повода для подозрений — пока сама кому-то не доверилась.

Трёхстраничный протокол — это голос человека, которого пытались стереть из истории. Судьи не смогли дать её преступлению названия. Но документ выжил. И спустя почти 550 лет Катерина Хетцельдорфер заговорила снова.

Как вы думаете: была ли судьба Катерины предрешена самой эпохой — или её погубил именно момент доверия, когда она сама рассказала о себе?

Смотрите также — Заниматься сексом в Средневековье было непросто