Парижское подполье: кабаре, квир-труппы и бурлеск — до того, как включили свет

Шанель Виктор (Chanel Victor) восемь лет снималась во французском кино и телевидении. Потом купила полароид и начала снимать сама. Сегодня она документирует парижское подполье — кабаре, бурлеск, квир-труппы — и делает это так, как не делает никто: не со сцены, а из кухни, спальни и гримёрки. На её снимках блёстки соседствуют с бигуди, а гламур оказывается вопросом отношения, а не костюма. (Осторожно! Обнаженная натура)

От актрисы к фотографу: путь через кризис

Шанель Виктор родилась на Доминике и выросла на Мартинике. В Париже она провела восемь лет, пытаясь строить актёрскую карьеру в кино и на телевидении. Индустрия встречала её по одной схеме: «сыграй чёрную девушку». Не персонажа — типаж. Это завело в тупик.

Выход нашёлся через живопись. Виктор увлеклась Хокни — британским художником, который прославился не только картинами, но и поляроидными коллажами. Купила камеру, начала снимать друзей. Поляроид сменился плёнкой, плёнка — цифрой. Ориентирами стали Нэн Голдин и Хельмут Ньютон: от первой — предельная близость к герою, от второго — дерзость и техническое совершенство.

Первые работы были обнажёнными портретами — она сама говорит, что чувствовала себя уязвимой и выражала это напрямую. Потом поняла: уязвимость — не синоним наготы. «Это что-то в глазах — когда человек открывает тебе дверь. Это огромное доверие», — объясняет она.

Кабаре и кухня: как устроена её съёмка

Всё изменила одна съёмка. Маша Килс, участница кабаре, опубликовала снимок Виктор у себя в аккаунте — и к фотографу потянулись перформеры со всего Парижа. Сцена оказалась тесным, поддерживающим сообществом: площадки от La Gaîté Lyrique до Cirque Éléctrique, от подвальных клубов до ресторанов, где начинают танцевать прямо на столах.

Виктор снимает не во время шоу — а до него и после, дома. Она хочет видеть, «как устроено пространство человека, как он держится, как несёт своё мастерство». Первая женщина-ведущая в Crazy Horse позировала ей на золотом покрывале с номером Playboy в руках. Финалист Drag Race France — в огромном кудрявом парике и красно-малиновом прозрачном халате.

Перед каждой съёмкой — разговор. Виктор называет себя ещё и стилистом: «Два друга играют в переодевания после долгого разговора». Она работает с позой, с цветом — навык, который пришёл из живописи. «Мне нравятся чёткие снимки, острые взгляды, огромная аура».

Гламур — это отношение

Транс-перформер бурлеска Мона ЛаДолл перевернула её понимание гламура. Когда Виктор приехала на съёмку, Мона курила на кухне, говорила по телефону, на ней была майка с её собственным именем. Потом зашла в спальню, начала краситься — и остановилась. «Мне всё равно. Я фантастична». На снимке — бигуди, красная помада, спортивные штаны и татуировки. Полное безразличие к тому, что ты думаешь. Полная уверенность в себе.

Особую роль в её съёмках играет труппа Venus Noire — чёрный квир-коллектив, который Виктор описывает как «высокополитический»: они возвращают себе собственную черноту, переопределяют её на своих условиях. Для Виктор, которая восемь лет получала роли «чёрной девушки», это личная тема.

Нью-Йорк против Парижа: два темпа близости

Виктор работала и в Нью-Йорке — снимала моделей, шоугёрлз и танцовщиков в метро на линии Myrtle Avenue, у статуи Свободы, в квартирах Манхэттена, на вечеринке модели Авенг Чуол, куда пришла Алекс Консани. Ритм там совсем другой.

«Темп в Нью-Йорке был очень интенсивным, поэтому ощущение связи было совершенно иным», — говорит она. В Париже модели дают больше времени. Здесь приходишь спокойно, и доступ открывается постепенно. Это не медлительность — это другой тип доверия.

Что дальше: Карибы, Таиланд, семейный архив

Следующие проекты Виктор — принципиально иные. Она хочет снять карибский андеграундный дэнсхолл и карнавал: она с Доминики, выросла на Мартинике, и это её собственные корни. Ещё один план — семейный альбом, вдохновлённый старыми снимками 1970-х. «Что-то менее перформативное», как она сама говорит.

Есть и Таиланд — секс-работники, которые «тоже находят радость в перформансе». В прошлый раз она приезжала туда ещё фотографом-любителем. «Камера была направлена на меня, — смеётся она. — Я делала селфи».

Что объединяет все эти планы — желание показать людей такими, какими они бывают только наедине с собой. Не на сцене. До сцены.

А вы замечали, что самые яркие люди чаще всего выглядят интереснее всего именно дома, вне образа?

Смотрите также:
Французский поцелуй: как Робер Дуано снимал влюблённых на улицах Парижа
Жерар Рансинан — самый известный фотограф Франции
Золотой век удовольствия: история разврата бель эпок
Кабаре Crazy Horse: история самого авангардного шоу Парижа