«Лебедь» Манхэттена: как Бэйб Палей 17 раз возглавляла список самых стильных людей мира — и до конца жизни не простила лучшего друга

Барбара Кушинг, которую весь Нью-Йорк звал просто Бэйб, 17 раз возглавляла список самых стильных людей мира. Она была иконой эпохи, музой Трумена Капоте и женой основателя CBS Уильяма Палея. За фасадом безупречности скрывались измены мужа, которые она терпела годами, и предательство лучшего друга, которое Бэйб так и не простила. Рассказываем всё — от детства в семье знаменитого нейрохирурга до молчания, которое оказалось громче любых слов.

Сказочные сёстры Кушинг

Барбара Кушинг родилась 5 июля 1915 года в Бостоне. Её отец, Харви Кушинг, был одним из самых известных нейрохирургов своего времени: профессор Йельского, Гарвардского и Университета Джонса Хопкинса, пионер хирургии мозга. Мать, Кэтрин Кроуэлл, посвятила себя дочерям с железной целеустремлённостью. Она знала: красота и воспитание — капитал, который нужно правильно вложить.

Трёх сестёр — Минни, Бетси и младшую Барбару — в нью-йоркском свете прозвали «сказочными сёстрами Кушинг». Прозвище было заслуженным. Минни стала второй женой миллионера Винсента Астора. Бетси сначала вышла замуж за Джеймса Рузвельта, сына президента Франклина Рузвельта, а после развода — за издателя Джона Хэй Уитни. Обе сделали блестящие партии. Но именно младшая Барбара, носившая прозвище Бэйб с детства, превзошла их всех.

В 1934 году Барбара окончила престижную Уинзорскую школу в Бостоне и в том же году дебютировала в свете. Бал дебютанток стал сенсацией даже в годы Великой депрессии: её появление обсуждали в светской хронике несколько недель. У неё было всё — аристократические корни, безупречные манеры, редкая красота и стиль, который невозможно было купить ни за какие деньги.

Редактор Vogue и «тихий люкс» до эпохи «тихого люкса»

В 1938 году Барбара стала редактором моды американского Vogue. Ей было 23 года. Она не просто оценивала тренды — она их создавала, не прилагая видимых усилий. В 1941 году журнал Time назвал её второй среди самых стильно одетых женщин мира: первой тогда была Уоллис Симпсон, герцогиня Виндзорская, ради которой британский король отрёкся от престола. В 1945 году Бэйб возглавила список. И продолжала его возглавлять ещё 16 раз — 17 в общей сложности.

Её влияние было не теоретическим. Однажды, торопясь на обед, Бэйб небрежно повязала шёлковый шарф на ручку сумки — просто не хотела держать его в руках. Папарацци сняли её в этом образе. На следующий день так ходил весь Нью-Йорк. Она первой стала смешивать бриллианты Гарри Уинстона (Harry Winston) с копеечной бижутерией, доказывая, что вкус — это не цена украшения. Когда её волосы начали седеть, она не стала их красить — и это тоже стало трендом, хотя в светских кругах тех лет такое считалось немыслимым. Её коллекция украшений оценивалась примерно в один миллион долларов: Гарри Уинстон, «Картье» (Cartier), «Тиффани» (Tiffany), «Ван Клиф и Арпель» (Van Cleef & Arpels).

В 1947 году Барбара вышла замуж во второй раз — за Уильяма С. Палея, основателя телесети CBS и одного из самых влиятельных медиамагнатов Америки. Первый брак, с нефтяным наследником Стэнли Мортимером, к тому времени закончился: они прожили вместе с 1940 по 1946 год и вырастили двоих детей — Стэнли и Аманду. Союз с Палеем оказался выгодным для обоих. Он получил доступ в высший свет нью-йоркского общества, куда в 1940-е годы евреев не принимали из-за антисемитских предрассудков. Она — неограниченные ресурсы и имя на весь мир. Вместе они завели ещё двоих детей: Уильяма-младшего и Кейт.

В 1958 году её имя внесли в Зал Славы Моды (Fashion Hall of Fame) — навечно, как признание того, что её влияние уже вышло за пределы любых рейтингов. О ней говорили: «Она родилась, чтобы остальной мир почувствовал своё несовершенство».

Трумен Капоте и его «лебеди»

В 1955 году Бэйб познакомилась с Труменом Капоте — и между ними сразу возникло то редкое взаимопонимание, которое не требует объяснений. Капоте к тому времени был одним из самых известных писателей Америки: автор «Хладнокровного убийства» и «Завтрака у Тиффани», признанный мастер и светский персонаж. Он коллекционировал красивых, умных женщин из высшего общества и называл их «лебедями» — за длинные шеи, безупречные манеры и внутреннее достоинство. В его свите были Ли Радзивилл, Глория Гиннесс, Марелла Аньелли, Слим Хейворд, Памела Черчилль. Но главной из всех он считал Бэйб.

«Когда я впервые увидел её, — рассказывал Капоте, — я подумал: вот оно, совершенство. Её осанка, её пластика, как она держит голову». Именно Бэйб, по мнению многих исследователей, стала главным прототипом Холли Голайтли — героини «Завтрака у Тиффани». Сам Капоте не раз называл её «красивейшей женщиной XX столетия». Однажды Мэрилин Монро спросила у него, кого из знакомых он считает самой привлекательной. Тот не задумался: «Барбара Палей. Вне конкуренции». Монро ответила: «Какая элегантная. Когда смотрю на её фото, чувствую себя официанткой».

Для Бэйб Капоте стал единственным, кому она доверяла по-настоящему. Уильям Палей изменял жене открыто — в узком кругу его романы не были секретом. Это причиняло Бэйб страдания, о которых она не могла говорить ни с кем, кроме Трумена. По словам самого Капоте, именно он дважды удерживал её от отчаяния. «Билл купил тебя, — говорил он. — Смотри на это так: быть миссис Уильям С. Палей — это работа. Лучшая в мире работа. Согласись с этим — и радуйся жизни». Она соглашалась. И продолжала улыбаться на светских приёмах.

«La Côte Basque, 1965»: как рождаются предательства

Роман «Услышанные молитвы» (Answered Prayers) Капоте задумал ещё в 1958 году. Название подсказало изречение Святой Терезы Авильской: «Больше слёз пролито из-за услышанных молитв, нежели из-за тех, что остались без ответа». Он планировал восемь глав. Написал несколько — и в июне 1975 года опубликовал в Esquire первую: «Мохаве» (Mojave). Реакция была сдержанной. В ноябре того же года вышла вторая глава — «La Côte Basque, 1965», названная в честь знаменитого нью-йоркского ресторана для избранных.

Все имена в тексте были изменены. Но никто не сомневался, кто за ними скрывается. Капоте в деталях описал унизительный роман на стороне — прозрачный портрет Уильяма Палея. Личная трагедия Бэйб стала светской сплетней, напечатанной тиражом журнала. В момент выхода ноябрьского Esquire Бэйб уже знала о своём диагнозе: рак лёгких был обнаружен в 1974 году. Вместо того чтобы обвинить мужа, она обвинила Капоте.

После публикации третьей главы, «Неизбалованные монстры» (Unspoiled Monsters), в мае 1976 года Капоте окончательно потерял общество, которое считал своим. Лебеди перестали с ним общаться. Покровители отвернулись. Он пил, принимал таблетки и появлялся на телевидении в таком состоянии, что редакторы останавливали запись. Роман так и не был закончен. Три опубликованные главы вышли отдельной книгой лишь в 1987 году — уже после смерти автора.

Последний сезон: смерть с достоинством

Бэйб знала, что умирает, — и не позволила болезни изменить ни одной своей привычки. Она спланировала собственные похороны до мельчайших подробностей: составила меню поминального обеда, выбрала вина, расписала, кому какое украшение из её коллекции достанется. Каждый подарок завернула в бумагу и вложила личную записку.

Капоте несколько раз пытался выйти с ней на связь. После публикации он позвонил Уильяму, чтобы узнать, читал ли тот рассказ. «Я начал, — сказал Палей, — но заснул. Потом журнал выбросили». — «Я пришлю ещё один экземпляр». — «Не беспокойся. Моя жена очень больна». Разговор на этом закончился. Бэйб так и не взяла трубку — ни разу.

Барбара Палей умерла 6 июля 1978 года — на следующий день после своего 63-летия. Трумена Капоте на похороны не пустили. Он пережил её на шесть лет: 25 августа 1984 года его не стало в доме подруги, художницы Джоан Карсон, в Лос-Анджелесе. По некоторым свидетельствам, незадолго до смерти он повторял её имя. Роман, ради которого он разрушил всё, так и остался незаконченным.

Её похоронили на мемориальном кладбище церкви Святого Иоанна в Колд-Спринг-Харборе, Нью-Йорк. В 1990 году рядом с ней был похоронен Уильям Палей.

Бэйб осталась в истории как женщина, придумавшая жест с шарфом на сумке — и как женщина, сохранившая молчание там, где другие кричали бы. Она сама говорила об этом с горечью: «Я не могу перестать думать о том, что меня запомнят только из-за платка на ручке сумочки». Капоте возражал. Он был прав.

Как вы считаете — оправдано ли предательство личных тайн ради «высокого искусства»? Или поступок Капоте — это обыкновенная подлость, которой нет оправдания?

Смотрите также — История Хедды Хоппер — журналистки, державшей в страхе Голливуд