Как конторщик с угольной шахты стал «королём смеха» всей Российской империи

В 1908 году умирающий петербургский еженедельник «Стрекоза» превратился в «Сатирикон». Через два года новый журнал читал сам Николай II — и собирал подшивки. За пультом редакции стоял человек с двумя классами реального училища, бывший конторщик угольной шахты. Звали его Аркадий Аверченко.

Севастополь, слабые глаза и шесть сестёр

Аркадий Тимофеевич Аверченко родился 27 марта 1881 года в Севастополе — в семье небогатого купца Тимофея Петровича и Сусанны Павловны, дочери отставного солдата с Полтавщины. В семье было десять детей: трое сыновей умерли во младенчестве, и Аркадий вырос единственным братом среди шести сестёр. Отец был человеком добросердечным, но неудачливым: к тому времени, когда мальчику исполнилось десять лет, он окончательно разорился. Сам Аверченко позже напишет об этом с фирменной иронией: отец был «по горло занят хлопотами, каким бы образом поскорее разориться» — и достиг своей цели «самым безукоризненным образом».

С рождения Аркадий страдал сильной близорукостью — в младенчестве он повредил глаз. В гимназию не ходил: долго заниматься не мог физически. Учился дома, у старших сестёр. Зато много читал — запоем, по собственному выражению, с «болезненно-лихорадочным видом и блуждающими глазами». Майн Рид, бизоны, прерии — всё это уносило его далеко от пыльного Севастополя.

В 15 лет Аркадий поступил писцом в транспортную контору Севастополя. Через год контора перевела его на шахты Донбасса — на станцию Алмазная. Там он провёл три года среди горняков и, по собственному признанию, тихо сходил с ума от скуки.

Харьков: первые тексты и первые суды

Около 1900 года правление рудников перебралось в Харьков. Аверченко переехал вместе с конторой — и здесь что-то щёлкнуло. 31 октября 1903 года в газете «Южный край» вышел его первый рассказ «Как мне пришлось застраховать жизнь». Конторская карьера резко потеряла смысл. Вскоре он взялся за небольшие харьковские сатирические журналы — «Оса» и «Одуванчик»; оба прожили недолго, но дали практику.

В 1906–1907 годах Аверченко совсем оставил службу и взялся редактировать собственные сатирические журналы — «Штык» и «Меч». В обоих он делал почти всё в одиночку: писал статьи, рисовал карикатуры, корректировал, заполнял разделы под множеством псевдонимов. Одна из карикатур в «Штыке» задела харьковского генерал-губернатора Пешкова — тот выписал редактору штраф в 500 рублей. Аверченко заявил, что платить не собирается. Губернатор пошёл на попятную и снизил сумму до 100 рублей. Редактор всё равно не заплатил. Оба журнала закрыла цензура. Правление рудников рассталось с неуёмным конторщиком без особой злобы, но метко: «Вы хороший человек, но ни к чёрту не годитесь». Аверченко согласился — и в 1907 году уехал в Петербург, оставив за собой долг за 9-й номер «Меча».

«Сатирикон»: журнал, который читал царь

В Петербурге Аверченко устроился в «Стрекозу» — старый еженедельник, терявший читателей. В апреле 1908 года редакция решила начать всё заново: с 1 апреля журнал переименовали в «Сатирикон» и поставили Аверченко редактором. Первый номер вышел в день дурака — совпадение или умысел, история умалчивает.

Редакция собрала лучших авторов эпохи: Тэффи, Саша Чёрный, Леонид Андреев, молодой Маяковский, Куприн, Алексей Толстой. Журнал сочетал политическую сатиру с лирическим юмором — и попал точно в нерв времени. Николай II не пропускал ни одного номера и собирал подшивки. За политические материалы Аверченко несколько раз вызывали в суд; репутации это только добавляло.

В 1910 году вышел сборник «Весёлые устрицы» — первый из трёх книг того же года. За семь лет он выдержал 24 издания. «Дешёвая юмористическая библиотека „Сатирикона»» за 1908–1913 годы выпустила около ста наименований книг суммарным тиражом свыше 2 миллионов экземпляров.

В 1912 году вышли «Круги по воде» и «Рассказы для выздоравливающих» — именно они принесли Аверченко звание «короля смеха». Критики сравнивали его с Марком Твеном и О’Генри. Сам он называл себя «превеселым, радостно глядящим на широкий Божий мир человеком».

Разрыв и «Новый Сатирикон»

В 1913 году всё рухнуло — не из-за читателей, а из-за денег. Между Аверченко и издателем Михаилом Корнфельдом вспыхнул конфликт из-за доходов и контроля над журналом. Аверченко ушёл и увёл весь творческий костяк редакции. В том же году запустил «Новый Сатирикон».

Февральскую революцию 1917 года «Новый Сатирикон» встретил с воодушевлением: на обложке красовался лозунг «Да здравствует республика!». Октябрьская оказалась другой историей. Октябрьский номер вышел с посвящением: «С глубокой злобой — большевикам и интернационалистам». В июле 1918 года большевики закрыли журнал вместе с другими оппозиционными изданиями.

Бегство: от Петрограда до Константинополя

После закрытия журнала Аверченко пробирался в Крым через оккупированную немцами Украину — долго, с приключениями. До отъезда он жил в Петрограде в знаменитом Толстовском доме, в квартире № 203. С июля 1919 года работал в газете «Юг», агитировал за Добровольческую армию. В апреле 1920 года открыл в Севастополе театр-кабаре «Гнездо перелётных птиц» — в небольшом полуподвальном помещении на Екатерининской улице, 8. Труппа успела съездить на гастроли в Евпаторию и Симферополь.

Ещё в июне 1920 года в симферопольской типографии «Таврического голоса» отпечатали первый тираж «Дюжины ножей в спину революции» — на деньги Белой армии. От того тиража у автора сохранился единственный экземпляр. 15 ноября 1920 года красные взяли Севастополь. За несколько дней до этого Аверченко уплыл на одном из последних пароходов в Константинополь.

«Дюжина ножей»: книга, которую похвалил Ленин

В сборник вошли 12 рассказов — по числу «ножей» из названия. Герои книги вспоминают еду, которой больше нет, рестораны, которых больше нет, Россию, которой больше нет. В одном рассказе семья теряет на революционных ухабах сначала ребёнка, потом вещи, потом всё остальное. В другом Ленин и Троцкий показаны как склочная супружеская пара, делящая государственные обязанности в домашних перебранках. Последний рассказ — «Осколки разбитого вдребезги» — заканчивается вопросом без ответа. В предисловии Аверченко писал прямо: революция уже кончилась давно; то, что осталось, — «холодные обгорелые головешки».

В 1921 году книга вышла в Париже вторым изданием. 22 ноября того же года Ленин опубликовал в «Правде» рецензию — «Талантливая книжка». Он назвал Аверченко «озлобленным до умопомрачения белогвардейцем» и тут же признал: рассказы «с поразительным талантом» изображают настроения старой России. Ленин даже допустил, что некоторые из них заслуживают перепечатки. Именно поэтому Аверченко в СССР числился писателем нежелательным — но не запрещённым. Аверченко ответил фельетоном «Pro domo sua»: «Сам Ленин вдруг меня заметил». В этой фразе было больше горечи, чем торжества.

Прага. Финал

Из Константинополя Аверченко двинулся через Софию и Белград. В июне 1922 года осел в Праге — снял номер в дорогой гостинице «Злата Гуса» («Золотая Гусыня») на Вацлавской площади. Денег от выступлений хватало: собирал полные залы, продолжал писать. Покупать квартиру не стал — слишком хлопотно.

Летом 1923 года в Цоппоте (Польша) он написал единственный роман — «Шутка Мецената». Это ностальгия по петербургской богеме, по ресторану «Вена», по эпохе, которой больше не было. Роман вышел посмертно в Праге в 1925 году. Ещё раньше, в 1924 году, врачи обнаружили у Аверченко глаукому. Больной глаз удалили, но рана долго не заживала. После операции развились сахарный диабет и гипертония. 12 марта 1925 года Аркадий Аверченко умер в пражской больнице от «ослабления сердечной мышцы, расширения аорты и склероза почек». Ему было 44 года.

На надгробии высечен 1884 год рождения. При жизни Аверченко называл в автобиографиях то 1880-й, то 1882-й, то 1883-й год. Он путал биографов намеренно — до самого конца.

Читали что-то у Аверченко? Какой рассказ запомнился больше всего — напишите в комментариях.

Смотрите также:
Тройнички русской литературы: писатели, которые жили втроём
Как известные писатели заставляли себя работать
Чехов и Лика Мизинова — необычная история несостоявшейся любви классика