Жоао Силва — фотограф из «Банг-Банг Клуба», который подорвался на мине и продолжил снимать

История военной фотожурналистики знает немало громких имён, но Жоао Силва (João Silva) занимает в этом списке особое место. Это не просто свидетель истории — это человек, чья преданность своему делу оказалась сильнее инстинкта самосохранения. Даже потеряв обе ноги после подрыва на мине, фотограф продолжил снимать и закончил репортаж, лёжа на земле в пыли афганской провинции.

Португальский мальчик в пекле апартеида

Жоао Силва родился 9 августа 1966 года в Лиссабоне. Его семья бежала из Португальского Мозамбика из-за войны за независимость. В 9-летнем возрасте Жоао переехал в Южную Африку, где сначала провёл год у крёстного отца в Португалии, а затем воссоединился с родителями в Вереенигинге — городке к югу от Йоханнесбурга.

В школе Силва быстро разочаровался в системе образования и бросил учёбу. Его путь в фотографию начался случайно: друг, изучавший графический дизайн, пригласил его на автогонки для съёмки проекта о скорости и движении. В этот момент Жоао понял, что нашёл своё призвание. Он купил подержанную камеру и начал учиться чёрно-белой фотографии в вечерней школе.

К концу 1989 года Силва переехал в Йоханнесбург и стал работать фрилансером. Сначала он снимал автомобильные аварии и собрания Ротари-клуба для местной газеты Alberton Record. Вскоре судьба привела его в тауншипы — Токоза и Соуэто, где разворачивалась настоящая война.

Рождение «Банг-Банг Клуба»

В начале 1990-х годов Южная Африка переживала агонию режима апартеида. Между сторонниками Партии свободы Инката и Африканского национального конгресса шли кровопролитные столкновения. Именно тогда сформировался легендарный «Банг-Банг Клуб» (The Bang-Bang Club) — группа из четырёх бесстрашных фотографов: Кевина Картера, Грега Мариновича, Кена Остербрука и самого Жоао Силвы.

Название родилось из статьи в южноафриканском журнале Living. Изначально их окрестили «Bang-Bang Paparazzi», но фотографы сочли слово «папарацци» неуместным для серьёзной военной журналистики. Они работали в самом эпицентре насилия — пока другие искали укрытия, эта четвёрка бежала навстречу звукам выстрелов.

Силва быстро заслужил репутацию человека с холодным рассудком, ведь мог поймать идеальный кадр в самом центре хаоса. В 1991 году он стал стрингером агентства Reuters в Йоханнесбурге, а год спустя его приняли на работу штатным фотографом в газету The Star. В 1992 году Силву признали лучшим фотожурналистом года в Южной Африке.

Судан, стервятник и бремя свидетеля

В марте 1993 года Жоао Силва вместе со своим близким другом Кевином Картером получил приглашение от представителя ООН Роберта Хэдли отправиться в Судан. Там свирепствовал голод, унёсший десятки тысяч жизней. Они прилетели в крошечную деревушку Айод на лёгком самолёте ООН.

Именно там, в Судане, Картер сделал тот самый снимок — истощённая девочка и стервятник, ожидающий её смерти. Силва был рядом в тот момент. Более того, Картер несколько раз подходил к нему во время съёмки, потрясённый увиденным. Позже Картер рассказал Силве, что прогнал стервятника прочь, а девочка добралась до пункта питания.

Фотография Картера принесла ему Пулитцеровскую премию. Вместе с тем она вызвала волну критики — почему он не помог девочке, а просто снимал? Силва стал одним из тех, кто защищал друга от обвинений. Он напоминал миру, что роль фотографа — быть посланником, документировать ужас, чтобы мир не мог отвернуться.

18 апреля 1994 года — всего через шесть дней после получения Пулитцеровской премии — в тауншипе Токоза погиб Кен Остербрук. Его застрелили во время столкновений между Национальными силами поддержания мира и боевиками АНК. В тот же день был тяжело ранен Грег Маринович. Картер в это время давал интервью о своей премии — он не был с друзьями на месте событий, и чувство вины поглотило его.

27 июля 1994 года, спустя три с половиной месяца после получения Пулитцеровской премии, Кевин Картер покончил с собой. Ему было 33 года. В предсмертной записке он написал:

23 октября 2010 года: момент истины

За свою карьеру Силва прошёл через Ирак, Балканы, Чечню и Афганистан. Он стал контрактным фотографом The New York Times и работал в горячих точках по всему миру. Роковой день наступил 23 октября 2010 года в провинции Кандагар.

Работая на задании для New York Times с американским патрулём 4-й пехотной дивизии, Силва шёл третьим в колонне. Два человека и служебная собака-сапёр уже прошли по этому участку. Жоао сделал шаг чуть левее или правее — и раздался металлический звук.

Взрыв противопехотной мины оторвал ему обе ноги — левую ниже колена, правую чуть выше. Помимо этого, он получил серьёзные внутренние травмы — повреждения мочевыводящих путей и кишечника. Взрывной волной его отбросило в сторону, но солдаты, оглушённые взрывом, быстро пришли в себя и оттащили его из зоны поражения.

То, что произошло дальше, вошло в историю журналистики как акт беспримерного мужества. Окружённый пылью и гарью, истекая кровью, Силва не выронил камеру. Пока его тащили в безопасное место, он сделал три снимка: на них видны солдаты, спешащие на помощь, и затянутый гарью горизонт. Позже Силва вспоминал:

Затем он попросил корреспондента New York Times Карлотту Гэлл дать ему спутниковый телефон. Лёжа на земле в долине Аргандаб, за тысячи километров от дома, он позвонил жене Вивиан: «Слушай. Ноги оторвало. Я думаю, что выживу. Я думаю, всё будет хорошо».

Дорога к восстановлению

Силву доставили в военный госпиталь Уолтер Рид в Вашингтоне. Следующие три недели он провёл в реанимации — врачи боролись за его жизнь. Его друг Грег Маринович позже писал, что только когда он приехал навестить Жоао, то понял, насколько близко тот был к смерти. Помимо потери ног, Силва получил множество других серьёзных травм.

За время пребывания в госпитале он перенёс более 80 операций. Врачам пришлось восстанавливать повреждённые внутренние органы — мочевыводящие пути и кишечник. Реабилитация была мучительной и долгой.

Его навещали первая леди Мишель Обама и вице-президент Джо Байден. На Рождество 2010 года Байден зашёл к Силве без предупреждения. Первыми его словами были: «Вы же должны были позволить армии делать эту работу». Они проговорили около десяти минут.

В феврале 2011 года Жоао сделал первые шаги на протезах. В середине января он получил первый увольнительный из госпиталя и посетил Мемориал ветеранов Вьетнамской войны в Вашингтоне. Главной целью Силвы было не просто научиться ходить — он хотел вернуться к работе.

Возвращение к любимому делу

Спустя всего девять месяцев после трагедии — в июле 2011 года — Жоао Силва снова взял в руки камеру. Его первое задание после восстановления было символичным: съёмка в Белом доме. Затем последовал репортаж о закрытии того самого госпиталя Уолтер Рид, где он провёл семь месяцев. Фотография попала на первую полосу New York Times.

В сентябре 2011 года Силва стал штатным фотографом The New York Times. В декабре того же года он вернулся домой в Йоханнесбург. Он доказал, что отсутствие ног не мешает видеть мир глазами профессионала и выполнять любимую работу. Более того, Силва купил мотоцикл Harley-Davidson и переоборудовал его для езды с протезами.

Сегодня Силва остаётся последним из «Банг-Банг Клуба», кто продолжает активно снимать. Кен Остербрук погиб в 1994 году, Кевин Картер ушёл из жизни в том же году. Грег Маринович, получивший Пулитцеровскую премию за свои снимки в 1991 году, занялся преподавательской деятельностью и больше не ездит в горячие точки.

Философия военного фотографа

Жоао Силва не считает себя просто «военным фотографом». В интервью он говорит, что видит себя «историком с камерой». Его философия проста и построена на беззаветной преданности делу:

При этом важно отметить, что Силва никогда не считал себя адреналиновым наркоманом. Для него риск — это необходимая издержка на пути к истине, к честному кадру. Он говорит, что потерял ноги, и считает это платой за уникальную возможность быть свидетелем истории.

Вместе с Грегом Мариновичем Силва написал книгу «Банг-Банг Клуб: Моментальные снимки скрытой войны» (2000 год). В ней они задаются вопросом, который преследует всех военных фотографов: когда нажимать на спуск затвора, а когда перестать быть фотографом и стать человеком, который помогает?

Для многих фотографов Жоао Силва — это больше, чем просто репортёр с камерой. Это символ профессии, которая требует полной самоотдачи. Его снимки из Южной Африки, Судана и Афганистана остаются в архивах как беспристрастные свидетельства человеческой жестокости и невероятной стойкости.

Как вы считаете, где проходит граница между профессиональным долгом журналиста и чувством самосохранения? Должен ли фотограф думать о своём здоровье и жизни, или его главная цель — честный кадр любой ценой? Поделитесь своим мнением в комментариях.

Смотрите также — «Любовь+Война» фотографа Линси Аддарио: история о жизни и работе рядом со смертью