5 концлагерей, газовая камера и 2 зимы в лесу после войны: история человека, которого не смогли убить

В марте 1947 года норвежская полиция нашла в сарае на окраине Трондхейма истощённого человека в лохмотьях. Он не знал, что война уже два года как закончилась. И поначалу не поверил, когда ему об этом сказали. За плечами у него были Освенцим, газовая камера, ещё 4 концлагеря и почти 2 года в одиночестве среди зимних норвежских лесов. Звали его Василий Рамбовский.

До войны: украинское село, жена, двое детей

Василий Рамбовский родился в 1918 году в украинском селе Рыбки — нынешняя Хмельницкая область, недалеко от довоенной польской границы. Крестьянская семья, он — младший из 4 детей. С раннего детства работал на земле. Польский язык слышал с детства: до 1939 года граница проходила совсем рядом.

В 1938 году Василий женился на Петроне. В семье один за другим родились двое сыновей — и оба умерли во младенчестве. Потом пришла повестка. Его призвали в Красную армию и направили служить на польскую границу. Именно там его и застала война.

26 июня 1941 года: 4 дня войны — и плен

Германия напала на СССР 22 июня 1941 года. Удар был настолько стремительным, что целые армии оказались в окружении в первые же недели. Уже 26 июня Рамбовский был среди пленных. С начала войны прошло 4 дня.

Пленных построили и погнали пешком на запад — в концентрационный лагерь на оккупированной польской территории. Еды почти не давали. Одежда была та, в которой застала война. Тех, кто падал, не ждали. Этот пеший марш через сотни километров был отдельным испытанием — ещё до любого лагеря. Пункт назначения: Освенцим.

Освенцим: лагерь, где не выживают

Аушвиц-Биркенау основали в 1940 году на юге оккупированной Польши. К 1942-му он превратился в крупнейшую машину уничтожения в истории. Через лагерный комплекс прошло более 1,3 млн человек — погибло свыше 1,1 млн.

Советских военнопленных здесь не щадили с самого начала. Именно на них 3 сентября 1941 года впервые испытали газ «Циклон Б»: в подвале блока № 11 уничтожили около 600 красноармейцев и 250 польских узников. Из почти 10 000 советских пленных, доставленных в октябре того же года, спустя 5 месяцев в живых оставались единицы.

Рамбовский работал: копал братские могилы, в которые тела погибших узников ссыпали экскаваторами. Это была обычная работа в Освенциме. Когда силы иссякли — его отправили в газовую камеру.

Газовая камера: то, чему нет объяснения

Рамбовский рассказывал об этом в послевоенных интервью — вскользь, как о чём-то, чему он сам не мог найти объяснения. Его отправили в газовую камеру. Потом нашли живым на полу среди десятков тел. Почему-то не добили — вернули в барак.

Как именно это произошло — неизвестно. Одна из версий: нацисты «списали» его ещё раньше из-за покалеченной руки. Такой много не наработает — незачем тратить ресурсы. Потом передумали: молодой, с одной рукой тоже пригодится. Документов нет. Есть только его собственные слова — и тот факт, что он вышел.

Уже в мирное время, отвечая на вопросы журналистов, он говорил: не знает, как выжил. Но мысль о том, что он должен выжить, никогда его не покидала.

Гамбург и живой щит на палубе

Из Освенцима Рамбовского этапировали дальше — в лагерь под Гамбургом. Работа, голод, охранные собаки. Потом — переброска в Норвегию.

В Норвегию пленных везли морем. Их вывели на открытую палубу судна с военным грузом и оставили там — без укрытия, под небом. Живым щитом от британских бомбардировщиков: самолёты союзников не станут атаковать корабль, если видят на нём своих. Пленные об этом знали. Сделать они ничего не могли.

Норвегия была оккупирована Германией с апреля 1940 года. Немцы превратили её в укреплённый плацдарм и использовали сотни тысяч военнопленных на строительстве укреплений, добыче ресурсов, прокладке дорог. Через норвежские лагеря прошло около 100 000 советских военнопленных. Погибло — свыше 13 700 человек: от голода, болезней, расстрелов и нечеловеческих условий.

Лагерь Моан близ Левангера

Рамбовского определили в трудовой лагерь Моан — небольшой лагерь для военнопленных вблизи города Левангер на севере страны, в регионе Трённелаг. Там он работал конюхом. По сравнению с Освенцимом это было другое место: узников не уничтожали систематически, режим был жёстким, но не таким смертоносным. Иногда пленных отправляли работать на соседние фермы.

Рядом располагался концлагерь Фальстад — один из крупнейших в Норвегии. Через него прошло более 4 200 заключённых из 15 стран. В соседнем лесу — Фальстадскогене — нацисты расстреляли больше 200 человек: советских военнопленных, норвежских политзаключённых, евреев. Рамбовский смотрел на всё это и думал об одном: надо бежать.

Побег осенью 1944-го

Осень — не лучшее время для побега в Норвегии. Снег уже лёг. Ночи — долгие и холодные. Рамбовский ждать не стал.

Осенью 1944 года он вместе с двумя другими заключёнными прорезал дыру в проволочном заграждении. Ночью. Все трое скрылись в темноте.

Товарищей застрелили. Рамбовский успел уйти в лес. Немцы прекратили поиски быстро — третий беглец без еды, без тёплой одежды, в первый снег казался заведомо обречённым. Незачем гнаться за мертвецом. Но они ошиблись.

Первая зима: берлога, кора и нагретые камни

С собой у Василия было несколько сухарей и зажигалка. На теле — тонкое арестантское пальто и ботинки, которые уже разваливались.

Первое убежище он нашёл в заброшенной медвежьей берлоге. Зажигалка помогла: огнём отгонял зверей. Устроился внутри.

Есть было нечего. Он ловил, что мог: подбирал мёртвых птиц, жевал кору деревьев, по ночам пробирался на поля соседних ферм — там под снегом оставались мёрзлые овощи. Иногда решался на большее: пробирался в хлев, ел из свиного корыта, набивал карманы ячменём из лошадиных яслей. Грелся рядом с животными.

Чтобы не замёрзнуть ночью, нагревал камни на костре и ложился рядом — пока тепло не уходило. Это не про комфорт, это просто способ не умереть до утра.

Лето, землянка и два года в лесу

Летом становилось легче. Рамбовский уходил из берлоги и переходил в землянку — вырытую в земле, обложенную ветками. Появлялись грибы, ягоды, рыба в ручьях. На фермерских огородах — свежие овощи. Он научился брать понемногу с каждого поля, чтобы никто не замечал.

Держался подальше от дорог. Фермерские дворы огибал по большой дуге. За почти 2 года в лесу его ни разу не обнаружили.

Война между тем заканчивалась. В мае 1945 года немецкие войска в Норвегии капитулировали. Страна была освобождена. Но Рамбовский ничего этого не знал. Он по-прежнему прятался.

Коровник фермера Мерка

Весной 1945-го Рамбовский нашёл новое убежище — большой сеновал рядом с коровником на ферме некоего Андерса Мерка в поместье Турсхауг. Тепло от животных, сено, крыша над головой. Значительно лучше берлоги.

По ночам он иногда тайком доил одну из коров хозяина. Здесь пережил ещё 2 зимы — уже после войны, уже когда всё для остальных кончилось.

Разоблачила его именно корова. Весенним утром 1947 года работник фермы заметил: животное уже подоено. Стали искать. Нашли Рамбовского спящим между коровами — пригрелся и не проснулся вовремя.

Странного мужчину с длинной бородой и в лохмотьях накормили на кухне и вызвали полицию. Норвежского языка он не знал. Объясниться не получилось.

Трондхейм, март 1947 года

В полицейском участке наконец нашли переводчика. Рамбовскому объяснили: войны нет. Германия капитулировала ещё в мае 1945-го. Два года назад. Он не поверил.

Поведение у него было как у человека, которого всё ещё преследуют. Боялся людей в форме. Отказывался называть себя. Не мог усидеть на месте. Журналисты принесли газету «Правда» — чтобы убедить наглядно. Говорят, помогло. Немного.

Рамбовского поместили в психиатрическую больницу Рейтгьердет в Трондхейме.

«Я поляк»: как главврач спас его от советской делегации

В больнице его расспросили. Рамбовский признался: он советский гражданин. Но домой возвращаться отказывается. Боялся расстрела — в СССР сдача в плен официально считалась позором, а нередко и преступлением. Многих вернувшихся из немецкого плена отправляли прямиком в советские лагеря или ставили к стенке. Страхи были не беспочвенными.

Главврач больницы Генри Лунд дал совет: называйся поляком. Рамбовский вырос у самой польской границы, говорил по-польски, а фамилия звучала по-польски. Когда приехала советская делегация — забирать не стали. Обман сработал.

В декабре 1948 года его выписали — признали здоровым. Но жить среди людей он не умел.

Снова побеги — теперь от мирной жизни

Рамбовский несколько раз сбегал из больницы. Уходил в леса — те самые, где прятался во время войны. Полиция ловила его, возвращала. Он сбегал снова. Лёг в больницу Ротволл — снова сбежал. Привыкнуть к мирному существованию не получалось.

В 1962 году его судили: побеги, взломы, кражи в районе Левангера. Приговор — 5 лет тюрьмы. Во время суда он познакомился с Биргиттой. Женился. Родилась дочь Анита.

Дочь впоследствии рассказывала: отец так и не смог полностью выйти из войны. До конца жизни боялся советских агентов, везде видел слежку, страдал от панических атак. Мирная жизнь давалась ему тяжелее, чем норвежский лес.

Норвежский гражданин, кролики и несостоявшийся визит домой

В 1970 году Рамбовский получил норвежское гражданство и военную пенсию как бывший узник концлагеря. Купил небольшую ферму в Левангере. Разводил кроликов. Жил тихо.

В начале 1990-х норвежский журналист и телеведущий Торе Стрёмёй разыскал его. Выяснилось: в Украине живёт сестра Анна. 74-летнему Рамбовскому предложили съездить на родину — впервые за полвека. Он согласился.

В августе 1992 года, за несколько дней до отъезда, у него случился сердечный приступ. Василий Рамбовский умер в больнице — так и не увидев сестру.

Что в этой истории поражает вас сильнее: газовая камера, которая не сработала, — или 2 года в одиночестве среди зимних норвежских лесов уже после окончания войны? Напишите в комментариях.

Смотрите также — Из-за чего в Освенциме начали делать татуировки с номером: история одного дерзкого побега