«Не будет мира — не будет секса»: как женщины останавливали войны и меняли конституции, отказываясь от близости

Веками историю войн писали мужчины, отводя женщинам роль жертв. Но больше двух тысяч лет назад Аристофан предложил другой сюжет: женщины отказывают мужьям в близости, чтобы остановить войну. Современникам идея казалась нелепой и смешной — но прижилась и вышла за пределы сцены. Ирокезские женщины получили право вето на войну, либерийки в белых футболках усадили за стол переговоров полевых командиров, а колумбийки выбили у властей ремонт дороги — оружием каждый раз служил один и тот же отказ. Рассказываем всю историю: от «Лисистраты» до Нобелевской премии мира 2011 года.

Аристофан: пророческая шутка 411 года до нашей эры

В 411 году до нашей эры Афины переживали тяжёлые времена. Пелопоннесская война со Спартой шла уже 20 лет. Незадолго до этого афинский флот разгромили в Сицилийской экспедиции. Именно тогда на празднике Леней Аристофан представил комедию «Лисистрата». Название переводится с греческого как «распускающая войска». Своё имя героиня получила не случайно.

Лисистрата убеждает женщин Афин и Спарты запереться в афинском Акрополе. Мужьям она велит отказать в близости, пока те не подпишут мир. У захвата Акрополя была ещё одна цель: город лишался доступа к казне, из которой финансировалась война. Спальня превращалась в оружие. Для афинского зрителя сама идея женского политического действия звучала как анекдот. Аристофан использовал этот комический эффект, чтобы напомнить горожанам об абсурдности 20-летней войны.

Стоит подчеркнуть: у Лисистраты не было исторического прототипа. Это литературный вымысел, острая сатира на злобу дня. Но идея оказалась живучей. Спустя больше двух тысяч лет она получила собственный термин — «лисистратическое ненасилие» (по-английски Lysistratic nonaction). Так называют любой случай, когда женщины используют отказ от близости как политический инструмент. Следующий такой случай, в отличие от афинской комедии, был абсолютно реальным.

Ирокезы: как женщины получили право вето на войну

В XVII веке на северо-востоке Северной Америки жила Конфедерация ирокезов. Это был союз шести племён, называвших себя хауденосауни (в переводе с языка мохоков — «люди длинного дома»). Мужчины годами воевали с соседями. Решения о походах принимали единолично, без женщин. Женщинам хауденосауни это надоело. Они придумали, как заставить мужчин прислушаться.

Женщины объявили бойкот сразу по двум направлениям. Во-первых, они отказались от близости и деторождения. В культуре хауденосауни считалось, что именно женщины хранят тайну появления новой жизни. Такой отказ воспринимался как серьёзная угроза. Во-вторых, женщины полностью распоряжались посадкой и сбором урожая. Они же шили мокасины и заготавливали провиант для походов. Прекратив снабжение, они лишили воинов возможности вообще куда-либо выступить.

Мужчины хауденосауни капитулировали. Женщины получили официальное право вето на объявление любой войны. Историки называют это одним из первых задокументированных случаев женского организованного сопротивления в Северной Америке.

Спустя два с лишним столетия, в 1848 году, устройство ирокезского общества вдохновляло участниц конвенции по правам женщин в Сенека-Фоллс. Женщины хауденосауни веками распоряжались имуществом и участвовали в делах общины. Для суфражисток это стало весомым аргументом против идеи о естественной подчинённости женщины.

Либерия: путь к белым футболкам

Самый известный пример протеста отказом случился в 2003 году в Либерии. Страна на протяжении 14 лет то и дело погружалась в гражданскую войну. Развязал её полевой командир Чарльз Тейлор. За эти годы погибло около 250 000 человек — почти каждый семнадцатый житель страны. Правозащитная организация Amnesty International оценивает: от 60 до 70 процентов либерийских женщин и девочек столкнулись с сексуальным насилием.

Социальный работник Лейма Гбови сама пережила домашнее насилие. Годами она консультировала жертв войны. Гбови объединила христианок и мусульманок в движение «Women of Liberia Mass Action for Peace» (в переводе с английского — «Массовое движение либерийских женщин за мир»). Сотни участниц надели простые белые футболки и повязали белые платки. Цвет символизировал мир. Каждый день женщины собирались на рыбном рынке Монровии, пели и молились. Позже они стали проводить сидячие акции у здания правительства, требуя от Тейлора начать переговоры с повстанцами.

Либерия: секс-страйк, проклятие и Нобелевская премия

Среди тактик движения была и та, что запомнилась лучше всего. Женщины публично объявили секс-забастовку, отказавшись от близости с мужьями и партнёрами до конца войны. Сама Гбови позже в мемуарах признавалась: как практический инструмент забастовка почти не сработала. Мужчины быстро находили способы обойти запрет. Зато эффект в медиа оказался колоссальным. Именно секс-страйк принёс движению внимание мировой прессы, которого не добились ни молитвы, ни сидячие протесты.

Переломный момент наступил на мирных переговорах в столице Ганы Аккре. Полевые командиры неделями тянули время. Гбови и 200 женщин заблокировали выход из зала переговоров, взявшись за руки. Охрана попыталась арестовать активистку за создание помех правосудию. В ответ она пригрозила публично раздеться. По западноафриканским поверьям, вид обнажённого тела зрелой женщины навлекает на обидчика проклятие. Угроза сработала.

Делегаты вернулись к столу. Через несколько недель, 18 августа 2003 года, стороны подписали Аккрское мирное соглашение. Война закончилась. В 2005 году Либерия избрала Эллен Джонсон-Серлиф — первую женщину, победившую на выборах главы государства в истории Африки. В 2011 году Лейма Гбови получила Нобелевскую премию мира.

Колумбия: Перейра и забастовка скрещённых ног

В сентябре 2006 года начался ещё один протест отказом. Жёны и подруги членов уличных банд колумбийского города Перейра объявили собственную забастовку — «Ла уэльга де лас пьернас крусадас» (с испанского — «забастовка скрещённых ног»). Поводом стали 480 смертей от бандитского насилия за предыдущий год. По числу убийств на 100 000 жителей Перейра тогда занимала одно из первых мест в Колумбии. Женщины отказывались от близости с партнёрами, пока те не сложат оружие. Городская администрация поддержала акцию как часть более широкой кампании по разоружению горожан.

К 2010 году число убийств в Перейре снизилось на 26,5 процента по сравнению с предыдущим годом. Городские власти назвали это самым заметным падением показателя среди колумбийских городов. Мэр Исраэль Лондоньо связывал результат с совместными усилиями полиции, администрации и самих жителей — не только с забастовкой женщин. Но символическое значение акции 2006 года осталось. Она показала: личный протест способен стать частью городской политики безопасности.

Колумбия: Барбакоас и 112 дней без близости

Похожая история случилась в 2011 году в городке Барбакоас на юго-западе Колумбии. Единственная дорога, связывавшая город с остальной страной, была в ужасном состоянии. Путь длиной в 57 километров занимал до 14 часов.

Незадолго до акции по этой дороге не успела вовремя проехать скорая помощь. Беременная женщина умерла при родах прямо в машине. Тогда местные женщины начали движение «скрещённых ног». Они объявили: не намерены рожать детей в городе, где невозможно получить медицинскую помощь.

Кения: секс-страйк ради политического перемирия

В 2009 году в Кении разгорелся политический кризис. Президент Мваи Кибаки и премьер-министр Райла Одинга не могли найти общий язык. Конфликт начался ещё в конце 2007 года, после спорных президентских выборов. Столкновения между сторонниками двух политиков унесли жизни около 1500 человек. Ещё 600 000 кенийцев лишились крова. К 2009 году противостояние лидеров зашло в тупик и грозило новым витком насилия.

Десять женских правозащитных организаций Кении объединились в коалицию G10 (в переводе — «Группа десяти»). Они объявили недельную секс-забастовку — с 30 апреля по 7 мая. Чтобы акция охватила не только замужних женщин, организаторы предложили компенсировать секс-работницам заработок за неделю простоя. К протесту публично присоединились жёны обоих политиков — Ида Одинга и Люси Кибаки. Забастовка завершилась совместной молитвой. На ней Кибаки и Одинга впервые за долгое время сели за стол переговоров. Коалиционное правительство продолжило работу.

Спорный инструмент в руках угнетённых

У этого метода протеста есть и оборотная сторона. Саму Лейму Гбови не раз называли «либерийской Лисистратой». Она считала такое сравнение оскорбительным. Гбови объясняла: комедия Аристофана — фарс, написанный мужчиной и полный женоненавистнических шуток. А либерийские женщины пережили настоящую войну, изнасилования и гибель близких. Ставить знак равенства между античной сатирой и трагедией реальных людей она отказывалась категорически.

У критиков этого метода есть более общий аргумент. Подобная тактика работает только там, где у женщин нет других рычагов влияния на политику. Получается замкнутый круг: метод как будто подтверждает неравенство, а не разрушает его. Женщину воспринимают не как полноправного участника переговоров, а как обладательницу единственного доступного ей ресурса. Сторонники протеста отвечают иначе. Если война или диктатура закрыли все обычные политические каналы, любой рычаг, останавливающий кровопролитие, оправдан. Не важно, насколько непривычно он выглядит со стороны.

Так или иначе, история из века в век повторяет один сюжет. Когда женщины сообща отказываются от близости, замолкают даже пушки. Это напоминание: личная жизнь и большая политика связаны теснее, чем кажется на первый взгляд.

А как вам кажется: подобный протест — это способ женщин расширить свои права? Или он лишь закрепляет идею, что единственная ценность женщины для общества заключена в её теле?

Смотрите также — Ретрооткрытки, показывающие страх общества перед расширением прав женщин