Секс за два асса: как работал публичный дом, который пепел Везувия сохранил лучше любого архива

Помпеи часто воспринимают как застывший музейный экспонат. Но подлинная жизнь города бурлила не в парадных залах с уникальными мозаиками, а в тесных переулках. Самый честный пласт римской истории сохранился на стенах лупанария — заведения, что за два тысячелетия обросло мифами, но сберегло голоса реальных людей. Через граффити — хвастливые, грубые и подчас трогательные — до нас дошли имена клиентов, прейскуранты и короткие отчёты о проведённых часах. Здесь вы найдете всё: от цены буханки хлеба до надписей, которые оставил живой человек, — а пепел Везувия сохранил их на два тысячелетия.

Город-«волчатник»

Помпеи I века нашей эры — шумный портовый торговый узел с населением около 20 000 человек. Город процветал под покровительством богини Венеры, и отношение к плотским радостям здесь было соответствующим. Проституция была легальным ремеслом, облагалась государственным налогом и не считалась чем-то постыдным для свободного гражданина.

Само слово «лупанарий» происходит от латинского lupa — «волчица». Так в Риме называли проституток: по легенде, за характерный призывный крик, напоминавший волчий вой. При первых раскопках в XVIII веке исследователи насчитали в Помпеях 35 борделей. Ошибка объяснялась просто: за лупанарии принимали любое здание с эротическими фресками.

Современные учёные куда сдержаннее. В Помпеях был один специально построенный лупанарий — его раскопали в 1862 году. Плюс от 25 до 34 мест, где принимали клиентов: обычно отдельные комнаты над тавернами. После реставрации лупанарий открыли для туристов в 2006 году — с тех пор это одно из самых посещаемых мест раскопок.

Как был устроен «дом свиданий»

Лупанарий стоял на пересечении Переулка Лупанаре и Переулка Висячего Балкона — всего в двух кварталах от Форума, делового центра города. Скромное двухэтажное здание делилось на десять комнат: по пять на каждом уровне. Каждая — узкая ячейка площадью около двух квадратных метров.

Главный элемент интерьера — каменное ложе длиной около 170 см, накрытое матрасом. Ни окон, ни занавески: дверной проём выходил в общий коридор, а под потолком зияло маленькое отверстие для вентиляции. Единственный источник света — масляная лампа. Над каждым входом красовалась фреска с изображением определённой позы — своего рода визуальное меню, показывавшее «специализацию» работницы. Фрески в коридоре строго изображали только гетеросексуальные сцены: именно такой образ заведения хотел транслировать владелец.

В вестибюле на возвышении сидела старшая lupa — управляющая и привратница по совместительству. Напротив входа располагалась уборная, общая для всех. Чтобы попасть к работнице, клиент не платил монетами напрямую. Он обменивал деньги на спинтрии — бронзовые жетоны с изображением любовной сцены. Смысл был практическим: не вносить в заведение монеты с профилем императора. Клиент передавал работнице жетон, та в конце дня сдавала его хозяйке в счёт выручки.

Жетоны для иностранцев

Спинтрии были удобны не только по протокольным соображениям. В портовых Помпеях жили люди со всего Средиземноморья, не знавшие латыни. Жетон с картинкой объяснял желание лучше любых слов. Клиент показывал нужный жетон, работница без слов понимала, чего от неё ждут. Помимо бронзовых, в Помпеях находили спинтрии из терракоты и кости. Некоторые исследователи считают, что жетоны использовали и как игральные фишки — их функция до конца не установлена.

На другой стороне жетона выбивали номинал — от одного до нескольких десятков. Исследователи предполагают, что он соответствовал цене услуги, изображённой на лицевой стороне. Таким образом спинтрия совмещала роль платёжного средства и меню: выбрал картинку — узнал цену.

Прейскурант античных утех

Цены зафиксированы в граффити прямо на стенах. Стандартные услуги стоили от двух до восьми ассов. Для сравнения: буханка хлеба в Помпеях обходилась в два асса, а вход в общественные термы — в один асс. Базовое посещение лупанария было доступно даже небогатому горожанину.

Но существовал и «люкс-сегмент». За работницу с репутацией отдавали до 32 ассов — два денария. Имена сохранились на стенах: Аттика, Дравка, Мирталис, Морфэ. Греческое и восточное звучание выдаёт их происхождение. Около 80% работниц были рабынями или вольноотпущенницами. По закону все они регистрировались у городских чиновников — эдилов — под рабочими псевдонимами. На улице отличить работницу от свободной женщины было несложно: власти обязывали их носить приподнятый к груди красный пояс — mamillare. Такой знак различия был специально введён законом.

Голоса из-под пепла

Корпус латинских надписей — Corpus Inscriptionum Latinarum, том IV — зафиксировал более 150 текстов только из лупанария. Перед нами живая социальная сеть I века: без цензуры и официоза. «Здесь я хорошо с ней провёл время», — пишет один клиент по-латыни: hic bene futui. «Мурта отлично делает то, что делает», — хвалит другой. Кто-то рекламирует приятеля Феба как лучшего мастера по изготовлению духов. Рядом — приписка другой рукой, опровергающая это заявление в весьма грубых выражениях.

Многие надписи — настоящий диалог. Один оставил имя, другой через день дописал ответ. Ошибки в грамматике и орфографии говорят о простом происхождении клиентов. Тексты написаны на латыни, греческом и оскском — языке коренных жителей Кампании. Это отражает пёстрый этнический состав портового города.

О чём молчат историки

Американский исследователь Сара Левин-Ричардсон в монографии «Бордель Помпей: секс, класс и гендер на окраинах римского общества» (издательство Cambridge University Press, 2019) показала: граффити лупанария — не просто хулиганство. Это публичная игра вокруг понятия мужественности. Написав на стене о своих успехах, мужчина утверждал статус в глазах общества.

Богатые патриции в лупанарий почти не заходили — у них были наложницы и любовницы. Типичный клиент — торговец, моряк, солдат, ремесленник или раб, которому хозяин дал деньги. Монография Левин-Ричардсон стала первым системным исследованием лупанария: до неё учёные рассматривали это здание лишь как часть общего корпуса помпейских памятников.

Мужские игры в темноте

Приходили поздно вечером, накинув на голову cucullus nocturnus — «ночной колпак», остроконечный капюшон, скрывавший лицо. Не потому что было стыдно: само по себе посещение лупанария позором не считалось. Просто в маленьком городе все знали друг друга, а анонимность была удобна. О «ночных колпаках» упоминал и римский поэт Ювенал, описывая ночные похождения в Риме. Разница между хвастливым граффити на стене и анонимным капюшоном — вот она, римская двойственность в действии.

Персонал лупанария не ограничивался работницами. Многие подобные заведения совмещались с таверной. Там работали охранники, слуги, музыканты. В популярных лупанариях не затихало круглые сутки: гости пили и ели в общем зале, звучала музыка. Заведение было центром ночной жизни квартала — не только местом, куда приходили по одному делу.

Послания на каждом шагу

Эротическая культура не замыкалась в стенах борделя. По всему городу в базальте мостовых вырезаны стрелки в форме фаллоса — навигатор I века, указывавший путь к лупанарию. На стенах таверн, бань и частных домов — любовные признания, политическая агитация, анонсы гладиаторских боёв.

Субурбанские термы, стоявшие в 100 метрах за Морскими воротами, в начале 1990-х годов преподнесли исследователям сюрприз. В раздевалке над шкафчиками для одежды обнаружили 16 эротических фресок. Среди них — единственное известное древнеримское изображение лесбийского секса. Учёные до сих пор спорят: это реклама, украшение или свидетельство того, что на втором этаже тоже принимали клиентов.

Всего в Помпеях зафиксированы тысячи граффити разного содержания. Пепел Везувия, накрывший город 24 августа 79 года, уничтожил его физически. Но парадоксально сохранил эти мимолётные, сугубо частные мысли — в иных обстоятельствах они не пережили бы строгое Средневековье.

Разглядывая неровные буквы, выцарапанные на штукатурке, понимаешь: за два тысячелетия человеческая природа изменилась куда меньше, чем кажется. Мы всё так же ищем признания, хвалимся успехами и оставляем отзывы о сервисе — только теперь на цифровых стенах.

Как вы считаете: такая откровенность жителей Помпей — признак их внутренней свободы или свидетельство нравов, которые и подтачивали Рим изнутри?

Смотрите также — Заборное творчество древних: археологи регулярно находят оскорбительные надписи