Щель между зубами стоимостью в миллион: как Лорен Хаттон 60 лет ломала правила модельного бизнеса

Имя Лорен Хаттон стоит в одном ряду с теми, кто не просто работал в индустрии моды, а изменил её правила. Она первой потребовала контракт — и получила его. Первой отказалась прятать то, что агенты называли дефектом, — и сделала это своей визитной карточкой. Первой доказала, что модельная карьера не заканчивается в тридцать, сорок или семьдесят. За 60 лет в профессии у неё была Книга рекордов Гиннесса, две недели комы после аварии, жизнь среди африканских племён и три поколения фотографов, мечтавших с ней работать. Рассказываем всю историю.

От болот Флориды до подиумов Нью-Йорка

Мэри Лоренс Хаттон родилась 17 ноября 1943 года в Чарльстоне, Южная Каролина, в разгар Второй мировой войны. Её отец, Лоренс Брайан Хаттон, служил лётчиком и писал дочери с фронта каждый день — но домой уже не вернулся в прежнем качестве. После войны в 1945 году родители развелись, и Лорен никогда не встретила отца лично. Тот умер от сердечного приступа в 1956 году, когда ей было 12. «Не познакомиться с отцом — самое болезненное, что случилось в моей жизни», — скажет она спустя сорок лет. Всё, что у неё осталось, — два альбома его писем и рисунков с фронта.

Мать переехала сначала в Майами, затем в Тампу, штат Флорида. Там Лорен выросла среди болот, близко к аллигаторам и змеям — романтика сомнительная. Отчим оказался жёстким, пьющим человеком, и дом не был тихой гаванью. До 11 лет Лорен не умела нормально читать и писать. Казалось, этой девочке уготована судьба провинциальной бедности. Но внутри неё жило то, что никакая провинция не могла задушить: жажда свободы и авантюрный характер.

Она окончила среднюю школу Чемберлен в Тампе в 1961 году, поступила в Университет Южной Флориды, потом перевелась в Тулейнский университет в Новом Орлеане — и в 1964 году получила степень бакалавра. Нью-Йорк манил её не подиумами, а потенциалом. В начале 1960-х она переехала в мегаполис и устроилась «крольчихой» в легендарный клуб Playboy. Именно там произошло первое перевоплощение: клуб уже был полон девушек по имени Мэри, и она взяла псевдоним Лорен — в честь Лорен Бэколл, актрисы, само имя которой звучало как обещание другой жизни.

Шесть агентств и одна щербинка

С новым именем Лорен начала ходить по модельным агентствам. Пять из них отказали — по одной и той же причине. Небольшая щель между передними зубами, которую агенты называли «дефектом», по их мнению, делала девушку непригодной для съёмок. Ей настойчиво советовали исправить «уродство» у ортодонта. Денег на лечение у неё не было. Шестое агентство — легендарная Эйлин Форд, чья интуиция стоила дороже любого диплома, — рискнула. Форд впоследствии признавалась: «Я до сих пор не знаю, что заставило меня взять её».

Поначалу Лорен пыталась скрыть щербинку. Она заполняла её погребальным воском — тем самым, которым бальзамировщики замазывают швы. Потом перешла на съёмные накладки. Во время оживлённого разговора или приступа смеха она то глотала их, то роняла прямо перед изумлённой публикой. Фотографы нервничали, агенты морщились. В конце концов Хаттон решила: хватит. Она перестала прятать то, что делало её собой. И мир внезапно влюбился в этот живой, настоящий образ — в улыбку, которую не придумал ни один стилист.

Берт Стерн, Дайана Вриланд и рождение иконы

Переломный момент наступил в ноябре 1966 года. Фотограф Берт Штерн снял Лорен для обложки американского Vogue — чёрная атласная блуза, коралловое ожерелье от Tiffany & Co., взгляд, от которого сложно оторваться. Редактор Vogue Дайана Вриланд увидела в ней нечто, что не поддаётся описанию, и немедленно свела её с фотографом Ричардом Аведоном. Так началось одно из самых плодотворных партнёрств в истории моды. В 1970 году Вриланд написала в служебной записке:

Аведон и Хаттон снимали вместе снова и снова. Она появлялась на обложках Vogue в 1967-м, 1968-м, 1969-м — и так далее, год за годом. Художник Роберт Раушенберг, друг и сосед, создал её коллажный портрет. Лорен стала первой супермоделью в современном понимании: не просто красивым лицом, а медийным персонажем, чьё имя знали все. За карьеру она 26 раз появилась на обложке американского Vogue — рекорд, официально зафиксированный в Книге рекордов Гиннесса. Всего обложек Vogue с ней по всему миру набралось более 40.

Контракт, который изменил всё

В 1973 году Хаттон совершила революцию — и не только в своей карьере. До неё модели работали поурочно: пришла, снялась, получила гонорар за час. Никаких эксклюзивных контрактов, никаких гарантий. Лорен прочитала в New York Times о бейсболисте Кэтфише Хантере, который потребовал контракт с гарантированной оплатой. Она пришла к Аведону с идеей: а почему модель не может сделать то же самое? Аведон посоветовал сделать контракт эксклюзивным и поднять ставки. Она пошла в Revlon.

Результат: 250 000 долларов в год за 20 рабочих дней — крупнейший контракт в истории модельной индустрии на тот момент. В пересчёте на нынешние деньги — примерно 1,8 миллиона долларов в год. Хаттон стала лицом линии Ultima II от Revlon, и сотрудничество продлилось десять лет. Когда ей исполнился 41 год, вице-президент компании сообщил, что женщины старше 41 косметикой не пользуются. Контракт расторгли. Это оказалось большой ошибкой — но не для Хаттон.

Кино — ещё один способ заработать на путешествия

Голливуд заметил Хаттон ещё до контракта с Revlon. В 1968 году она дебютировала на большом экране в спортивной комедии «Бумажный лев» с Аланом Алдой. Потом была криминальная драма «Игрок» (1974) с Джеймсом Кааном и культовый «Американский жиголо» (1980) — где её дуэт с молодым Ричардом Гиром стал эталоном экранного стиля. Сумочка Bottega Veneta из того фильма, кстати, вошла в историю моды под именем «The Lauren 1980».

Сама Хаттон к своей кинокарьере относилась с иронией — говорила, что снималась в «четырёх-пяти по-настоящему плохих фильмах в год». И моделинг, и кино были для неё прежде всего источником дохода для главного. Главным были путешествия. Она жила в племенах пигмеев в Африке, делила быт с народом карамоджонг и бушменами Калахари.

Авария, кома и возвращение

21 октября 2000 года Лорен Хаттон была в компании Денниса Хоппера, Джереми Айронса и Лоренса Фишборна — группа из примерно 50 знаменитостей, участников Guggenheim Motorcycle Club, ехала через Неваду на 100-мильном маршруте. Поводом служило открытие выставки «Искусство мотоцикла» в новом музее Гуггенхайма в Лас-Вегасе. Хаттон решила догнать Хоппера, разогналась до 110 миль в час (около 177 км/ч) и на повороте у озера Мид не вписалась в дорогу.

Незадолго до аварии Джереми Айронс заметил, что на её шлеме нет визора, и настоял: надень полнолицевой. Спустя всего три минуты именно этот шлем спас ей жизнь. Всё равно Хаттон получила серьёзные травмы: проколотое лёгкое, переломы обеих рук и множественные переломы ног. Две недели она провела в коме в реанимации больницы Лас-Вегаса. Когда пришла в себя и увидела у постели близких, то решила, что умирает: «Я думала, они пришли прощаться». Врачи семь часов восстанавливали ей ногу. Но Хаттон — человек, выросший на болотах с жёстким отчимом, — и на этот раз не сдалась. А уже через год она снова села на мотоцикл.

Самая возрослая на обложке — и не собирается останавливаться

В октябре 2017 года, в возрасте 73 лет и 11 месяцев, Хаттон появилась сразу на трёх обложках специального выпуска Vogue Italia — «Вечного номера», первого в истории журнала выпуска, посвящённого женщинам старше 60. Этим она побила рекорд Тины Тёрнер, которая стала лицом немецкого Vogue в 73 года и четыре месяца.

В том же году она снялась в рекламе нижнего белья Calvin Klein — открытая блуза и бюстгальтер, слоган «Calvin Klein, или ничего». В 2016 году она вышла на подиум Bottega Veneta на Миланской неделе моды рука об руку с Джиджи Хадид — и держала в руках тот самый архивный красный клатч из «Американского жиголо». Она снималась для H&M, Alexander Wang, Lord & Taylor. Морщин не скрывала — так же, как когда-то отказалась скрывать щербинку.

Цена несовершенства

История Хаттон — не история об удаче. Это история о том, что происходит, когда человек перестаёт прятать то, что делает его собой. Пять агентств отвергли её за щербинку, которая в итоге принесла ей миллионный контракт и место в Книге рекордов Гиннесса. Revlon выгнал её в 41 год — она вернулась в 47 и снова стала востребованной. В 55 лет едва не погибла — встала и снова забралась в седло.

Карьера, которую пять раз пытались закончить чужие решения, растянулась на шесть десятилетий. Её пример изменил не только правила оплаты в модельном бизнесе, но и само представление о том, кому вообще позволено быть красивым и востребованным. Как вы думаете: в эпоху фильтров и идеальных картинок в соцсетях стало ли проще принять собственное несовершенство — или, наоборот, сложнее?

Смотрите также — Икона 60-х Верушка: модель, актриса и графиня