Иван Билибин: художник, который нарисовал русскую сказку, двуглавого орла и умер в блокадном Ленинграде

Его Бабу-ягу, Жар-птицу и Василису знают все — а вот имя художника помнят единицы. Иван Билибин окончил юрфак Петербургского университета, но вместо карьеры адвоката создал визуальный канон русской сказки, который держится уже больше ста лет. И ещё нарисовал того самого двуглавого орла, который 24 года смотрел на вас с российских банкнот.

Из юристов в художники

Иван Яковлевич Билибин родился 16 августа 1876 года в посёлке Тарховка под Сестрорецком. Семья принадлежала к старинному купеческому роду — дед выслужил потомственное дворянство. Отец, Яков Иванович, служил главным врачом военно-морского госпиталя в Либаве (нынешняя Лиепая). Мать, Варвара Александровна, в юности занималась музыкой у самого Антона Рубинштейна.

В интеллигентной семье ждали, конечно, взрослых занятий. По воле родителей Иван в 1900 году окончил юридический факультет Петербургского университета. На том же факультете учились Александр Бенуа, Мстислав Добужинский и Сергей Дягилев — компания, которая потом определила весь культурный взрыв Серебряного века.

Зов искусства оказался сильнее параграфов. С 1895 года Билибин параллельно учился в рисовальной школе Общества поощрения художеств, летом 1898 года — в мастерской Антона Ашбе в Мюнхене. А с осени того же года поступил в школу-мастерскую княгини Тенишевой к Илье Репину. Сам Репин потом перевёл Билибина вольнослушателем в свою мастерскую при Академии художеств, где тот проработал до 1904 года.

Именно желание поразить Репина, по всей видимости, запустило легенду о «железной руке». Молодой художник просиживал за рабочим столом по 10–12 часов, оттачивая линию до механической точности. Так сложилось прозвище, которое потом закрепилось за ним на всю жизнь.

Переломный момент: «Богатыри» Васнецова

Судьбоносное событие случилось в 1898 году. На выставке Виктора Васнецова Билибин увидел «Богатырей» и, по его словам, ходил потом «сам не свой, ошеломлённый». Он понял, что хочет искать ту же «русскость» — только не в масле, а в графике. В том же году он создал первые иллюстрации к «Сказке об Иване-царевиче, Жар-птице и о Сером волке». Работой заинтересовалась Экспедиция заготовления государственных бумаг — ведомство, печатавшее официальные документы и книги. Билибину заказали целую серию сказок.

С 1899 по 1904 год он совершил несколько экспедиций на Русский Север — в Вологодскую, Архангельскую и Олонецкую губернии. Командировал его туда этнографический отдел Музея Александра III: задача — изучить деревянную архитектуру и народное искусство. Из поездок художник привёз не только чемоданы зарисовок, но и коллекцию предметов: резные прялки, кружева, пряничные доски, ларцы. Эти артефакты стали материальной базой его иллюстраций.

По итогам экспедиций Билибин написал статьи «Народное творчество Севера», «Остатки искусства в русской деревне» и «Несколько слов о русской одежде XVI–XVII вв.». Они сохраняют научную ценность до сих пор. В 1911 году на Всероссийском съезде художников он прочитал доклад «Русское деревянное зодчество». Для Билибина Север был тем же, чем Рим — для европейских живописцев. Главной школой.

«Иван-железная рука»: магия контура

Художник выработал стиль, который коллеги сразу окрестили «билибинским». Чёткий контур тушью, нанесённый колонковой кистью с обрезанным концом, и мягкая акварельная заливка без теней. Метод напоминал труд гравёра: сначала эскиз карандашом, потом уточнение на кальке, потом перевод на ватман. Добросовестный график, считал Билибин, может прорисовывать не более 5 квадратных сантиметров в день.

За столом он мог проводить по 12 часов подряд. За такую работоспособность коллеги прозвали его «Иван-железная рука». Орнаменты Билибина — не выдумка, а документальная точность: каждый узор имел источник в народных вышивках, лубке или древнерусских миниатюрах. Никакой эклектики — только стилизация на основе подлинников.

Билибин был трижды женат, и все три спутницы — Мария Чемберс, Рене О’Коннель и Александра Щекатихина-Потоцкая — были художницами. Первую жену он встретил прямо в мастерской Репина. Искусство для него не заканчивалось за порогом мастерской — оно было самой жизнью.

Двуглавый орёл без короны

В 1917 году Билибин получил задание от Временного правительства: разработать государственную эмблему. Над проектом работала группа геральдистов и художников, но итоговый эскиз создал именно он. За основу взяли двуглавого орла эпохи Ивана III — птицу с опущенными крыльями, без короны, скипетра и державы. Эмблему утвердили председатель Временного правительства князь Георгий Львов и министр иностранных дел Павел Милюков. Опубликована она была 7 апреля 1917 года.

В народе птицу тут же прозвали «ощипанной курицей». Но лаконичность оказалась долговечной: в 1992 году именно этот орёл вернулся на российские монеты и банкноты как эмблема Банка России. Он оставался там до 2016 года. Важный нюанс: в ЦБ пояснили, что на банкнотах — несколько иной рисунок Билибина, созданный не для геральдики, а для оформления сказок. Но в любом случае это его птица, его линия.

Египет, Париж и возвращение

Октябрьскую революцию Билибин не принял. Осенью 1917 года уехал с женой на дачу в Крым, а в 1920-м — на пароходе «Саратов» в Египет. Позже он вспоминал, как плыли в полутёмном трюме, сбившись семейными группами: крик детей, темнота, духота. В Каире художник неожиданно нашёл работу: богатые греческие купцы заказывали ему росписи православных храмов. Параллельно он изучал древнеегипетское искусство.

В 1925 году перебрался в Париж и стал одной из заметных фигур русской эмиграции. Оформлял оперы для театров Буэнос-Айреса, Праги и Брно, создал декорации к «Жар-птице» Стравинского — совместная работа с Леоном Бакстом. В 1935 году расписал советское посольство в Париже, создав монументальное панно «Микула Селянинович».

Несмотря на статус «белого эмигранта» и протесты коллег по изгнанию, в 1936 году Билибин вернулся в СССР на теплоходе «Ладога». Родина приняла его. Он получил должность профессора графической мастерской Института живописи, скульптуры и архитектуры в Ленинграде и снова погрузился в работу с головой.

«Из осаждённой крепости не бегут»

Начало войны застало 65-летнего профессора в Ленинграде. В сентябре 1941 года должна была открыться его персональная выставка — вместо праздника пришла блокада. Друзья и ученики уговаривали эвакуироваться. Он отказал им фразой, которую потом запомнили: «Из осаждённой крепости не бегут, её защищают».

Даже в самые тёмные дни голодной зимы он сохранял достоинство: носил чистые белые воротнички и наставлял студентов, что «нельзя опускаться» ни при каких обстоятельствах. В неотапливаемой квартире нарисовал открытку «Ледовое побоище», чтобы поддержать защитников города. До последнего входил в состав экзаменационной комиссии Академии: занятия в блокадном Ленинграде не прекращались.

Последней работой стала иллюстрация к книге «Слово о стольном граде Киеве и русских богатырях» — былина о Дюке Степановиче. Завершить её он не успел. 7 февраля 1942 года Билибин умер от истощения и воспаления лёгких. Похоронили его в братской могиле профессоров Академии художеств у Смоленского кладбища.

Билибин прожил жизнь, похожую на тот эпос, который иллюстрировал: с путешествиями, испытаниями и верностью своему делу до конца. Созданные им образы — Баба-яга, Жар-птица, орнаментальные рамки с листьями дуба — давно стали частью коллективной памяти. Мы видим их и узнаём, не всегда зная, чьей рукой они нарисованы.

Как вы думаете, почему образы Билибина остаются живыми спустя больше ста лет — и никто так и не смог их переосмыслить заново?

Смотрите также — Иван Константинович Айвазовский: мастер морских пейзажей