Гренландия на яхте: две недели на краю света

Рассказывает Сергей Абдульманов: «Пожалуй, такой дико странной поездки у меня еще не было. Изначальный план был простой: встретить яхту на Северном полярном круге у Гренландии, потом обойти по южной стороне этот огромный остров и пересечь Атлантику до Исландии. Надо сказать, что Гренландия — это вообще край мира, и это чувствуется. Маленькие городки по 500-1000 жителей без транспорта (только если лодка или вертолет), судно с продуктами для города раз в две недели, темно, страшно. И на всем острове нет ни единого дерева.

Сейчас расскажу про город-призрак, охоту на мускуса с чукотским грузчиком и самолет из фильма про Уолтера Митти, который, как выяснилось, был вполне документальным».

Осторожно, двери закрываются, следующая остановка — Копенгаген!

Так получилось, что за 4 дня до поездки я еще не знал, что буду куда-то ехать и торопиться. Потом мы внезапно созвонились с капитаном яхты, и он сказал: мы тут, ты успеваешь, приезжай. За 4 дня? В Гренландию? Самолетом? Встречать яхту? Без предупреждения? С шансом не успеть сделать визу?

Конечно да.

Чтобы добраться до Гренландии, нужно иметь шенген (потому что пересадки) и датскую визу с возможностью посещения собственно автономного округа Гренландия королевства Дании. Я делал оба документа в датском визовом центре по срочной процедуре, и мне шлепнули их на одну страницу заграна. Дальше пару раз звонили из посольства — РЕСО сначала решила, что я еду в Евросоюз, а потом написала страховку по-русски, что по правилам делать нельзя. Была эпохальная сцена в их офисе за 20 минут до финального срока, когда я держал в руках русский документ, объяснял, что они нарушили правила страхования, вот мне только что позвонили из посольства, вот билеты на три самолета, и я собираюсь, если что, подать в суд и потребовать их возмещения. Чтобы люди ТАК быстро работали, я еще никогда не видел.

Как потом выяснилось, вылететь из Копенгагена в Кангерлуссуак можно и без визы, что сделал отчаянный Слава, путешествовавший с нами. Еще он провез в самолете баллон газа и два дня ночевал в горах, дожидаясь лодки: теперь вы знаете о нем все необходимое. Человек-психодел.

В Копенгаген я прибыл вечером «хорошим» рейсом. Хороший — это когда ждать следующего уже в Гренландию всего 12 часов, а не 35. И первый раз в жизни столкнулся с тем, что город был забронирован по номерам на 98%. Дешевле 10 тысяч рублей за ночь — за 7100 — осталось только две койки в хостеле в центре в десятиместном номере. А мне еще сутки лететь, плюс я не спал сутки. Поэтому бронь, поездка на круглосуточном метро и выход в город. В центре Копенгагена ночью гуляет молодежь, жжет тряпку и громко смеется. Крайне легко и сомнительно одетые люди перепархивали по улице из бара в бар. Вообще, атмосфера была как в Москве после важного футбольного матча, где наши выиграли. С той разницей, что матча не было.

В хостеле ждал еще сюрприз:

— Привет! Я бронировал кровать.
— Оплачивай, пошли.
— А можно сначала «пошли», а потом «оплачивай»?
— Ну, или так.

Заходим в номер — там штабелями лежат те, кто досмеялся и уже никуда сегодня не пойдет. На забронированной койке лежит уже однажды съеденный ужин какого-то бедолаги (но тогда у меня было для него другое слово). Портье невозмутимо:

— Похоже, бронь отменена, мужик. Да, бронь отменена.

И я пошел гулять по гавани прямо в центре, разглядывая парусные суда, а потом спать урывками в аэропорту.

Ждать надо было 5 часов; я кое-как выспался в самолете и решил отправиться на разведку. Вот все магазины города (кроме продуктового).

На самом деле тут просто праздник жизни — ведь в 15 метрах рядом аэропорт, через который проходят все люди, прибывающие в Гренландию. Настоящий торговый центр. Мне передается всеобщее ощущение иррациональности, поэтому я иду и спрашиваю водителя грузовика (единственного улыбающегося человека на площадке около аэропорта из местных), что есть вокруг. Он слабо говорит по-английски:

— Вокруг? Ничего нет.
— Как? Но что здесь делают люди?
— Ждут самолет!
— У меня 5 часов до рейса. Что можно делать?
— Забраться на гору. Все туристы так делают.
— А если я не хочу?
— Хм-м-м… Тогда — искать мускуса! Сафари!

Кто такой мускус, я еще не знаю, но искать его пешком или на велосипеде явно не стоит. Быстро договариваемся, я залезаю по огромному колесу с меня ростом в кабину — и едем за этим таинственным зверем.

Обратите внимание, мускусы сейчас линяют. Их вычесывают (или собирают шерсть с травы) и делают потрясающе теплые и легкие свитера, шарфы и другие штуки. На ягненке особенно видно, что шерсть просто сваливается в кучи.

Почему мускус? Потому что от этнического названия болота — мол, болотный зверь. К мускусу, который используется как основа для изготовления дорогих духов, они отношения не имеют. Мускус делают из желез зверьков, метящих территорию. Оглушают зверька током, выдавливают железу, отпускают. Обычный олень-жертва приходит в себя через 5-6 часов и бежит дальше. С мускусом так не получается. Хотя мясо отдает тем самым мускусом, говорят. В общем, зверь-перепутаница.

Самый частый мусор — бочки. Из них строят ограждения для полярной ночи. Бочек с 60-х годов тут столько, что хватает на все.

Дальше — посадка в местный винтовой самолет. Очень похож на Ан-2, только побольше, и винтов два (двигатели на крыльях). В местном продуктовом (типа наших «Магнитов» по размеру) опытные гренландцы перед полетом в столицу закупились до упора — у кого-то весело звякали бутылки в сумке, кто-то вез фрукты, кто-то — теплые вещи и так далее. Посадка в самолет без мест, поэтому кто что занял. Я сел у окна — тем, кто сидел у прохода, повезло меньше — весь проход был заставлен сумками. Место просто кончилось. Одну даже попробовали засунуть куда-то под ноги пилоту, но он ее хитро сдвинул, и доступ к педалям сохранился. Фр-фр-фр, взлет!

Настоящая Гренландия

Теперь пора рассказать, что такое Гренландия. Это здоровенный остров. Был бы чуть больше — стал бы материком, но так, в силу бесполезности, обледенелости и размера меньше Австралии, остался островом. На карте визуально больше из-за проекции на плоскость, на деле — куда компактнее. Северной границы как таковой нет — где кончается земля, продолжается лед аж до полюса.

Пора вспомнить известного викингского отморозка Эрика Рыжего. Этот милый парень взял и зарезал соседа, что послужило началом великого географического открытия. Из Исландии его изгнали на три года. Он взял семью, овец, судно — и пошел в шхеры на западе. Там оказался большой остров, где Эрик очень сокрушался. За три года никого кроме домочадцев Эрик не встретил.

Дальше еще веселее. Он вернулся и затаил предположение, что дальше на запад есть земля, где чертовски много деревьев и еды. И нет снега. Чтобы дойти туда, нужна была команда. Но поскольку навигация тогда шла только вокруг берегов, а в этом регионе солнца не бывает по 2-3 недели, идти куда-то, где нет берега (то есть дважды через Атлантику), никто не хотел. Как человек, позже повторивший этот путь под парусом в сторону Исландии, могу с уверенностью заявить — викинги точно знали, что говорили. Викинги вообще фигни не посоветуют.

Так вот, Эрик же придумал хитрый план. Он назвал снежный скальный остров Гренландией, то есть «зеленой землей». Дальше обычный пиар — разве кто назовет плохое место «зеленой землей»? Нет. Ясно же, что там лучше, чем в Исландии — «островной земле». Надо переселяться. Набрал команду, отчалили. Прибыли на ледник — Эрик (по одной из версий) развел руками и сказал: «Ну упс, мужики, обратно уже не пойдем, теперь только один вариант — плыть на запад в Винланд (Америку)». Мужики посокрушались, но хитрость не выкупили — вариантов-то не было — и поплыли дальше. Часть осталась, часть ушла.

Выше — примерно четверть города. Внутри живет 15 тысяч человек — примерно столько, сколько можно поймать в нормальном торговом центре, если выкопать яму на входе в продуктовый. Деревня по нашим меркам, ну, или поселок городского типа. Половина населения всей Гренландии, кстати.

Симки из РФ с подключенным роумингом просто не видят сеть, симки из Германии и Дании тоже, остается только местный. Конечно, нужен интернет. Платишь 2000 рублей за симку, дальше — мегабайт за 4 рубля. Можно еще взять вай-фай в кафе — 500 рублей в час (дешево, столица, дальше будет — 500 рублей за 20 минут). Банкоматов один на город обычно (на почте или в магазине), и они работают с 8 до 14. Карты по острову принимаются только местные. Поэтому наличность (датские кроны) лучше снять тут, иначе вечером расплатиться в другом поселении не выйдет. Еда дорогая — хлеб за 270 рублей батон минимум, нормальное яблоко — 30 рублей за штуку, хот-дог — 400 рублей, гамбургер с картошкой — от 800 и выше. А что? Дания же. Дорого, как в Норвегии, и такие же огромные налоги.

В обед мы вышли, но ветер загнал нас обратно. Потом стояли еще пару дней. За это время эскимосы научились доверять куртке матроса Дани (и только ей, не самому Дане, это важно), и он провел важнейшую операцию — поменял два ящика мегадорогих в Гренландии сигарет на возможность взять воды, помыться в их душе и постираться в их машине. По мнению местных, мы подарили им сокровище за 700 рублей/пачка. Сигареты «Петр I» (названием как лодка) стоили в закупе около 700 рублей за два блока.

Город-призрак

К причалу приезжает мэр на «Гранд Чероки» и спрашивает, что это за лодка. Я говорю, русская лодка. Он спрашивает откуда. Я говорю, из России. Лично император Петр I ее построил 30 лет назад своими руками, поэтому она так называется. Мэр и его здоровый сенбернар приходят в себя от потока информации, переваривают, больше вопросов не задают и уезжают. Пока рабочий день, мы на всякий случай штампуемся у полицейского на выезд из Гренландии, заходим на почту получить таможенный штамп (всех работников государства — по одному; если кто-то заболеет, похоже, их заменяет мэр).

Команда

Он вообще поет в Мариинском театре, но вырвался в океан. Поэтому по ночам мы слушали чьи-то арии, когда Даня развлекал себя на вахтах. Удивительно добрый и работящий человек.

А юнгу вы уже видели раньше. Кстати, ему каждый вечер папа-капитан читал «Мартина Идена» по главе.

В городе искренне нечего делать, но в этой вот гостинице иногда ждут судна моряки или вертолета — инженеры. Отсюда и название.

Айсберг — это питьевая вода, он очень скользкий и постоянно готов перевернуться от малейшего толчка. Вода внизу теплая, поэтому айсберг тает снизу и сверху, меняет центр тяжести и крутится. Лазить по ним чертовски опасно, даже вот по таким плоским, как этот.

Прощание с Never-neverland

Красота.

Читать почти невозможно — строчки прыгают. Стоять на палубе — холодно и мокро. Есть — сложно. Точнее, есть совсем не сложно, сложно потом не расплескаться. Горячий чай с лимоном очень спасает. Связь — только рация и спутниковый телефон (мы переговариваемся еще с французской лодкой и давешними поляками). Спать сложно — нужно осваивать навык лежания на стене, потому что бортовая качка заставляет так делать. Из одеяла катается специальный валик, образуется полукруг к стене, с другой стороны вы подпиратесь вещами (рюкзаком, например) — и можно спать полчаса, пока в очередной раз вы не упадете на другую стену после сильной волны.

На третий день нас догнал шторм: резко поменялся ветер, неожиданно усилился. Качало безумно сильно, местами стена становилась новым полом на несколько секунд. На лодке все закреплено, но все же не до таких углов — посуда пробовала выпрыгнуть, книги летали по кают-компании, юнга падал с верхней полки. Было страшно. В этот момент я понял, что у русского языка есть следующая после мата стадия короткого и емкого объяснения главных в мире вещей. В шторм шумно, и Ден отдавал команды короткими точными словами.

Диалог в порту с пришедшей на борт таможней и проверяющий паспорта иммиграционной полицией:
— Сколько человек у вас в судовой роли?
— Восемь с половиной.
— Простите, что?
— У нас юнга, я не знаю, как его считать.
— Ха. Хорошо. А вот про ту яхту знаете?
— Да, двое с четвертью.
— У них девочка-младенец?
— Да не, собака.

На вылете из Кефлавика сильнейший дождь, самолет качает аж на полосе. Конус, который показывает дорогу по полю к самолету, подняло в воздух и унесло ветром. Пилот сообщает: «На взлете нас немного потрясет, не кричите сильно, пожалуйста, так задумано». Женщине рядом стало плохо, она начала задыхаться (судя по симптомам), потом чуть не потеряла сознание. Попробовала что-то сказать, но я не понял по-датски. Стюардессы быстро перевернули ее вверх ногами (в функциональное положение для этого симптома), потом выяснилось — она отравилась рыбой. Вроде бы.

Прибыл в Дюссельдорф, оттуда — вылет в Москву. Только на этом вот обратном пути я почувствовал, что вернулся в Россию.

В самолете рядом сидели Владимир и Константин. Но друг друга они называли Вова и Костик. Вова пронес в салон — в точном требовании с правилами безопасности — в герметичном пакете — несколько маленьких банок детского питания. С подкрашенной водкой. А Костя докупил пива в магазине-на-борту. Выпили и успокоились.

Но перед посадкой на Костю что-то накатило. Он достал паспорт, открыл немецкую визу и внимательно посмотрел на свой паспорт. Задумался. А потом быстро вырвал и съел фотографию с немецкой визы.

Смотрите также: Жители Гренландии о России и русских