ВОЗ объявила молодёжью людей до 45 лет. Что это значит на самом деле

12 августа — Международный день молодёжи, учреждённый ООН в 1999 году. Но сегодня сам вопрос о том, кого считать молодым, стал неожиданно острым. Границы возраста пересматриваются — и за этим стоят вполне конкретные интересы. ВОЗ считает молодёжью людей до 44 лет. ООН — до 24. Россия по закону — до 35. А биология вообще живёт по собственному расписанию.

Откуда взялись новые границы

Возрастная классификация ВОЗ — не медицинский документ с жёсткими нормами, а рабочий инструмент для демографической статистики. Согласно действующей версии, молодой возраст — от 18 до 44 лет, средний — от 45 до 59, пожилой — от 60 до 74, старый — от 75 до 90, долгожители — старше 90. Эта шкала существует в таком виде с 2015–2016 годов. Широкое внимание к ней в русскоязычном пространстве пришло позже. В 2025 году главный гериатр Минздрава России Ольга Ткачёва публично подтвердила актуальность этой классификации — и вызвала волну обсуждений.

Основания для сдвига — демографические. По данным ООН, в 1950 году средняя ожидаемая продолжительность жизни при рождении составляла 46,5 года, в 2019-м — 72,8. Почти 26 лет за семь десятилетий. Если человек в среднем живёт на треть дольше, чем сто лет назад, логично, что возрастные категории тоже должны сдвигаться.

Разрыв между тем, как выглядели люди в 45 в 1970-е и как выглядят сейчас, очевиден даже без статистики. Медицина, питание, физическая культура — всё это изменило облик среднего возраста. Россия, при этом, сохраняет собственную рамку: по закону «О молодёжной политике в РФ» молодыми считаются граждане от 14 до 35 лет. В Госдуме и Общественном совете при Минтруда периодически звучат предложения поднять эту планку до 40–45, но пока инициатива не принята.

Кому это выгодно

Расширение категории «молодёжь» — не просто семантика. За ним стоят вполне практические интересы.

Государствам новая классификация даёт возможность охватить молодёжными программами больше людей — субсидии на жильё, льготная ипотека, гранты для молодых специалистов. При стареющем населении это позволяет перераспределить социальную нагрузку: вместо пенсии — ещё 10 лет статуса «молодого».

Индустрии красоты и фармацевтике новые границы открывают огромный рынок. По данным аналитического агентства Market.us, мировой рынок антиэйджинговых продуктов и услуг составил в 2024 году 77,9 миллиарда долларов и к 2034 году должен вырасти до 159 миллиардов. Главная аудитория этого рынка — люди 35–55 лет, которые готовы тратить деньги на поддержание активного образа жизни. Чем дольше длится «молодость» как культурная категория, тем шире потребительская база.

Работодателям расширение категории молодых сотрудников выгодно по другой причине. В условиях нехватки кадров удерживать специалистов старше 40 под ярлыком «опытная молодёжь» удобно. Признавать, что компания переходит на «возрастной» персонал, — сложнее. Это и имиджевый, и HR-инструмент.

Самим людям официальное признание молодёжного статуса в 40+ даёт психологическое облегчение. Стигма «уже немолодой» снимается. Это не мелочь: ощущение себя молодым реально влияет на здоровье — об этом ниже.

Что говорят скептики

Критики переклассификации указывают на несколько проблем. Первая — биологическая. Классификация ВОЗ меняет цифры, но не физиологию. Гормональные изменения, снижение мышечной массы, скорость клеточного обновления — всё это происходит по собственному графику. Он никак не связан с тем, что написано в международных документах. Биологический возраст и паспортный расходятся у всех по-разному.

Вторая проблема — ресурсная. Если «молодых» стало в два раза больше, то деньги, предназначенные для реальных молодёжных программ, размываются по более широкой аудитории. Безработица среди людей 18–25 лет, проблемы с жильём и ментальным здоровьем у тех, кто только вступает в самостоятельную жизнь — всё это реально. И существует вне зависимости от того, как называется их возрастная группа. И если в ту же категорию попадает успешный 43-летний менеджер, ресурсная конкуренция внутри «молодёжи» становится очевидной.

Третья — классовая. Молодость до 45 как реальность — это привилегия. Она доступна людям с хорошим доходом. Тем, кто может заниматься спортом, питаться разнообразно, пользоваться медициной и работать без физического износа. Для строителя или шахтёра, чьё тело к 40 уже несёт следы многолетнего тяжёлого труда, подобная классификация звучит как насмешка.

Что говорит наука о биологическом и психологическом возрасте

Наука здесь не даёт простых ответов — и именно поэтому тема интересна. Разные способности достигают пика в разное время.

Исследователи Мюнхенского университета Людвига-Максимилиана проанализировали 24 тысячи шахматных партий за 130 лет. Они установили: скоростные когнитивные функции — те, что требуют быстрой обработки информации, — достигают пика примерно к 35 годам. После этого постепенно снижаются. Казалось бы, это подтверждает тезис о том, что «настоящая» молодость заканчивается раньше сорока.

Но другие исследования рисуют иную картину. Учёные из Австралии и Польши в работе 2026 года пришли к иному выводу. Суммарный «индекс умственных и других способностей» достигает пика в 55–60 лет — за счёт опыта, эмоциональной зрелости и стратегического мышления. Американские нейробиологи установили: пик мозговой активности приходится на 50–70 лет. С возрастом в мозге растёт количество миелина — вещества, ускоряющего передачу нервных сигналов.

Отдельная тема — субъективный возраст. Социолог Евгений Головаха приводит данные: люди 30–40 лет ощущают себя в среднем на 6 лет моложе паспортного. Те, кому 40–50, — на 7-7 лет моложе. Учёные из Флоридского университета 20 лет наблюдали за почти двумя тысячами человек. Вывод оказался неожиданным: субъективный возраст — не менее важный показатель здоровья, чем биологический. Те, кто ощущают себя старше реального возраста, в среднем имеют больше воспалительных процессов в организме и живут меньше.

Иными словами: официальные классификации формируют ожидания, а ожидания влияют на физиологию. Это не мистика — это хорошо задокументированный психосоматический механизм.

Как это выглядит в жизни

Нина, 41 год, дизайнер из Берлина. Сменила профессию в 38, переехала в другую страну, недавно пробежала полумарафон. Официальный статус «молодой» её только смешит.

Для неё новая классификация ничего не меняет на практике: никаких льгот она в Германии по этому основанию не получает.

Рустам, 44 года, сварщик из Екатеринбурга. Два грыжи, хроническая боль в спине, в 45 уходит на досрочную пенсию по состоянию здоровья.

Для него возрастная классификация — абстракция, не имеющая отношения к реальному телу, которое изнашивается по собственному графику.

Марьям, 39 лет, преподаватель из Тегерана. Её страна официально признаёт молодёжью людей до 35. В 38 она перестала получать субсидию на жильё для молодых специалистов — за год до истечения срока.

Эти три истории — не исключения. Они показывают, насколько по-разному одна и та же классификация ощущается в зависимости от профессии, страны, дохода и здоровья.

Договорённость о том, кто молодой

Возраст — всегда договорённость. В разные эпохи и в разных культурах «молодость» начиналась и заканчивалась по-разному. В средневековой Европе 25-летний считался зрелым мужем. В XIX веке женщина в 30 без детей была «старой девой». Сегодня 40-летние заводят первых детей, меняют карьеры и бегают марафоны.

ВОЗ фиксирует изменения, которые уже произошли в биологии и образе жизни людей. Но она же создаёт новую рамку ожиданий — и не все в неё вмещаются. Молодость до 44 для одних — освобождение от преждевременного старения в голове. Для других — удобная административная формула. Она позволяет государствам и корпорациям отложить неудобные разговоры о пенсиях, льготах и реальном положении работников.

Вопрос не в том, правильная ли цифра — 44 или 35. Вопрос в том, кто и зачем договаривается о границах. И чьи интересы при этом учитываются в первую очередь.

А как вы ощущаете своё место на этой шкале? Молодость для вас — это цифра в паспорте или что-то другое?

Смотрите также:
Как выглядели люди 50 лет назад и сейчас,
Наука о счастье: что делает людей по-настоящему счастливыми,
Одиночество — эпидемия XXI века