Зачем СС открыли публичные дома в 10 концлагерях — и почему об этом молчали полвека

История нацистских концлагерей раскрывалась постепенно и с большим трудом. Среди самых замалчиваемых страниц — так называемые Sonderbau, лагерные бордели. В марте 1942 года Генрих Гиммлер превратил сексуальную эксплуатацию в инструмент стимуляции рабского труда. Секс стал способом поощрения узников наравне с пайком еды и табаком. Стратегия преследовала и другую цель — разрушить внутреннюю солидарность заключённых, вовлекая их в соучастие.

Экономика насилия

Всё началось в 1942 году с письма Гиммлера главе хозяйственного управления СС Освальду Полю. Нацисты столкнулись с падением производительности труда заключённых на военных предприятиях. Глава СС требовал исправить ситуацию, введя для узников дополнительные стимулы.

Наряду с дополнительной едой, табаком и денежным поощрением нацисты решили использовать бордели. Система была официально закреплена приказом в мае 1943 года. До 1945 года «специальные заведения» открылись в десяти крупнейших лагерях: от Маутхаузена и Дахау до Бухенвальда и Освенцима.

Пионером выступил Маутхаузен — там появился «барак номер один». Внутри разместились десять крошечных комнат с решётками на окнах, больше напоминавших тюремные камеры. В других лагерях устройство было схожим. Самый крупный публичный дом работал в Освенциме: в его штате состояли 60 женщин, и он действовал до самого закрытия лагеря.

В отдельных лагерях женщины пытались создать подобие уюта. Известна фотография крошечной комнаты, где на окне стоят вазоны с растениями, а на стенах висят картинки в рамках. Но это было редким исключением.

Жертвы обмана и «расовая гигиена»

Женщин для сексуальной эксплуатации вербовали в Равенсбрюке. Вербовщики предлагали им немыслимое: за хорошую работу обещали освободить через шесть месяцев. Некоторые женщины, измотанные нечеловеческими условиями и страхом смерти, соглашались.

В 2009 году историк Роберт Зоммер опубликовал фундаментальное исследование о борделях концлагерей. По его данным, ни одно из обещаний, данных узницам, так и не было выполнено. Женщин эксплуатировали до полного истощения, а тех, кто не мог работать, уничтожали в газовых камерах.

Точное число узниц, прошедших через эту систему, неизвестно. По разным оценкам, от 200 до 500 женщин. Около 60 процентов из них были немками, отнесёнными нацистами к категории «асоциальных элементов» — за это тоже можно было оказаться в концентрационном лагере.

Даже в борделях действовали правила расовой дискриминации. Еврейки не могли в них работать, а заключённые мужчины-евреи не имели права их посещать. За «чистотой крови» следили даже в условиях лагерного ада.

15 минут под надзором

В СС с немецкой дотошностью прописали правила оказания «услуг». На каждую женщину приходилось от 300 до 500 мужчин. Посещения строго регламентировались: на «сеанс» отводилось ровно 15 минут, разрешалась только «миссионерская» поза, а надзиратель наблюдал за происходящим через глазок в двери. Разговоры были категорически запрещены.

Женщин подвергали принудительной химической стерилизации. Если беременность всё же наступала, их отправляли на принудительный аборт. Посетитель перед входом в комнату проходил медицинский осмотр. Работницы борделей регулярно сдавали анализы на венерические заболевания и получали дезинфицирующие препараты.

Система работала как двойное унижение. Женщина превращалась в инструмент. Мужчина-заключённый, пользуясь «привилегией», невольно становился соучастником нацистского насилия. Это методично и эффективно разрушало остатки солидарности среди узников.

Письменные прошения

Визит в лагерный бордель был именно привилегией, а не нормой. По данным Зоммера, в Освенциме услугами заведения воспользовались не более одного процента мужчин-заключённых — не евреев и не ромов, физически здоровых и занятых на производстве.

Посещение считалось премией за хорошую работу, но за неё полагалось заплатить два рейхсмарки. У большинства заключённых таких денег не было. Поэтому бордели посещали главным образом узники с криминальным прошлым и те, кто сотрудничал с администрацией. Политические заключённые, как правило, отказывались от этой «привилегии» принципиально.

Чтобы получить право на визит, узник должен был взять у начальства «премиум»-сертификат, а затем подать письменное заявление на имя начальника лагеря или его заместителя. Начиналось оно так: «Заключённый номер… покорнейше просит разрешения на посещение борделя». После одобрения мужчине назначали день и время.

Идеологический парадокс и заговор молчания

Само существование лагерных борделей обнажает главное противоречие нацизма. Режим официально вёл непримиримую борьбу с проституцией, объявив её тягчайшим пороком общества. На деле СС стала крупнейшей сутенёрской организацией Европы — уступая лишь Квантунской армии Японии с её «станциями утешения».

Почему об этом молчали более пятидесяти лет? В послевоенные годы тему не поднимали ни в ФРГ, ни в ГДР. Выжившие работницы лагерных борделей испытывали стыд и боялись клейма «лагерных проституток» и предательниц, якобы сотрудничавших с нацистами.

В обществе укоренилось представление, что женщины сами выбрали этот путь ради спасения или облегчения условий. Большинство из них так и не получили статуса жертв нацизма — им не полагалась ни материальная компенсация, ни реабилитация.

Открытый разговор об этой теме начался лишь во второй половине 1990-х. Работа Зоммера 2009 года закрыла большое белое пятно в историографии Холокоста. Как вы думаете, почему спустя десятилетия после войны обществу всё ещё так трудно признавать подобные факты?

Смотрите также: «Станции утешения»: сексуальное рабство в японской армии