Человек, придумавший визуальный язык 60-х: как сын бруклинских эмигрантов стал главным фотографом эпохи Mad Men

Эпоха Mad Men — это не просто дорогие костюмы, сигаретный дым в офисах Нью-Йорка и звенящие бокалы со льдом. Это время, когда реклама и глянцевая фотография превратились в настоящее искусство, диктующее стиль жизни. Но кто стоял за этим визуальным взрывом? Удивительно, но автором нового эстетического кода стал обычный парень из Бруклина, не имевший ни образования, ни связей. Берт Штерн в одиночку перевернул представление о том, как должен выглядеть кадр, заставив весь мир смотреть на вещи под совершенно иным углом.

Из почтового отделения в японскую кинохронику

Берт Штерн родился 3 октября 1929 года в Бруклине, в семье еврейских эмигрантов. Его отец работал детским портретным фотографом, и аппарат с объективом был привычной вещью в доме. Школьная скамья мальчика не привлекала. В 16 лет он бросил учёбу, решив, что академическая рутина не для него.

Юный Берт устроился курьером и клерком в почтовое отделение журнала Look. Там, среди стопок свежих отпечатков и суеты верстальщиков, Штерн впервые почувствовал магию глянца. На него обратил внимание арт-директор Хершел Брамсон — он разглядел в курьере художественное чутьё и стал помогать ему развиваться. В те же годы в Look работал молодой штатный фотограф Стэнли Кубрик, будущий режиссёр. Штерна и Кубрика сблизил общий интерес: оба обожали фотографировать красивых женщин, и это переросло в долгую дружбу.

Вместе с Брамсоном Штерн перешёл в журнал Mayfair, где стал арт-директором — и параллельно занялся практической стороной фотографии: учился проявлять плёнку и делать контрольные отпечатки. Затем оба перебрались в новый журнал Flair. «Я был арт-директором журнала, так что решил — почему бы не снимать самому», — вспоминал Штерн позже. Так он стал одновременно художественным руководителем и фотографом.

Переломным моментом стала служба в армии. В 1951 году, во время Корейской войны, Штерна призвали. До Кореи он, впрочем, так и не добрался: по совету старого друга, уже служившего в Токио, его направили в Японию и определили в фотографический отдел. Там он научился снимать на киноплёнку и делал хронику армейских событий, одновременно фотографируя для себя. Именно в Японии, на обратном пути домой, Берт окончательно осознал своё призвание.

Перевёрнутая пирамида: революция в одном бокале

После демобилизации в 1953 году Штерн оказался на распутье: продолжать карьеру арт-директора или стать фотографом. Журнал Flair к тому времени закрылся, а Брамсон перешёл в небольшое рекламное агентство Lawrence C. Gumbinner. Он пригласил Штерна поработать вместе над кампанией для водки Smirnoff — так начался путь в коммерческую фотографию.

Триумф случился в 1955 году, и начался он с чистой случайности. Прогуливаясь по Пятой авеню с бокалом мартини в руке, Берт посмотрел сквозь стекло на отель Plaza. Он заметил, что жидкость и стекло сработали как естественная линза, перевернув отражение здания вверх ногами.

Эта мимолётная деталь натолкнула его на гениальную идею. Получив заказ на рекламу водки Smirnoff, Штерн решил сделать то, чего до него никто не делал. Он полетел в Египет ради одного-единственного кадра. Посреди пустыни фотограф установил бокал с мартини, в котором идеально ровно отражалась перевёрнутая Великая пирамида Гизы.

Этот снимок стал сенсацией. Минималистичный, загадочный, кристально чистый — он разорвал шаблон перегруженной деталями рекламы 50-х годов. Куратор и эксперт по фотографии Роберт Собишек позже назвал эту работу самым важным разрывом с традиционной рекламной фотографией своего времени. Штерн доказал: реклама может быть высоким искусством, построенным на ассоциациях и чистом стиле. Вместе с такими мастерами, как Ирвинг Пенн и Ричард Аведон, он задал новый язык — чистые, лаконичные композиции для модных журналов и домов моды.

Vogue, иконы стиля и портреты звёзд

После рекламы Smirnoff карьера Штерна взлетела до небес. Его работ жаждали ведущие модные журналы — Vogue и Harper’s Bazaar. С 1959 по 1962 год он снимал главных звёзд эпохи: утончённую Одри Хепберн, величественную Элизабет Тейлор, мужественного Гэри Купера, а позже — молодую модель Твигги. Штерн умел раскрывать в звёздах их подлинную, порой уязвимую суть.

Помимо портретов, Штерн работал и в кино: он снял рекламные фотографии для фильма «Лолита» (1962), включая знаменитые кадры с актрисой Сью Лайон в роли главной героини. Эти снимки сами стали частью визуальной истории фильма и эпохи.

«Последняя съёмка»: Мэрилин Монро в объективе Штерна

Именно Штерну принадлежит авторство знаменитой, пронзительной «Последней съёмки» Мэрилин Монро. Фотограф провёл с актрисой три дня в июне и июле 1962 года, отснял более 2 500 кадров для журнала Vogue — это была одна из последних постановочных фотосессий звезды перед её гибелью в августе того же года. Часть снимков вышла в специальном выпуске Vogue сразу после смерти Монро, а в 1992 году Штерн выпустил книгу «Marilyn Monroe: The Complete Last Sitting» («Мэрилин Монро: Полная запись последней фотосессии»).

36 снимков из этой серии в 2008 году были проданы на аукционе Christie’s за 146 000 долларов — абсолютный рекорд для фотографии того периода.

«Джаз в летний день»: фотограф снимает кино

Но Берту было мало одной фотографии. В 1959 году, не имея абсолютно никакого режиссёрского опыта, он занялся документалистикой. Годом раньше, летом 1958-го, Штерн отправился на Ньюпортский джазовый фестиваль в Род-Айленде и снял там материал для фильма, который сам же и смонтировал вместе с Арамом Авакяном.

Получившаяся лента «Jazz on a Summer’s Day» («Джаз в летний день») стала революцией в музыкальном кинематографе — её называют первым полнометражным концертным фильмом в истории, предвестником будущих «Woodstock» и «Monterey Pop». Штерн показал выступления Телониуса Монка, Луи Армстронга, Дайны Вашингтон, Чака Берри, Джерри Маллигана, Аниты О’Дей и Махалии Джексон не как сухую фиксацию концерта, а как живой, пульсирующий праздник молодости и свободы. Тёплая насыщенная цветная плёнка, крупные планы музыкантов и сцены из жизни курортного городка соединились в портрет целой эпохи — лёгкой, благополучной Америки конца 50-х.

В 1999 году фильм внесли в Национальный реестр фильмов США как культурно значимое произведение. К 60-летию ленты, в 2019 году, её отреставрировали в формате 4K — реставрацию выполнила компания IndieCollect на средства Совета по сохранению национального кинонаследия Библиотеки Конгресса. Обновлённая версия с улучшенным звуком и цветокоррекцией показывалась на Нью-Йоркском кинофестивале.

Взлёт, падение и безумное наследие

К началу 1960-х годов Берт Штерн был королём Нью-Йорка. Его роскошная четырёхэтажная студия на Манхэттене с собственным, самым быстрым в городе лифтом, бурлила круглосуточно. Она напоминала оживлённую «Фабрику» другого гения — Энди Уорхола. Здесь рождались идеи, создавались тренды и рекой лилось шампанское. Берт женился на Аллегре Кент, балерине знаменитой труппы Джорджа Баланчина.

Но безумный темп эпохи Mad Men требовал допинга. В 60-х Штерн пристрастился к амфетаминам, что привело к постепенному разрушению его жизни. Зависимость разрушила брак с Аллегрой Кент, бизнес пришёл в упадок, а легендарную студию пришлось закрыть. В 70-х годах Штерн переехал в Испанию, чтобы справиться с зависимостью.

В 1978 году, преодолев внутренних демонов, Берт Штерн вернулся в США и снова взялся за камеру. Он снимал портреты и моду ещё долгие десятилетия, оставаясь верным своему неподражаемому видению. Среди его поздних моделей — Мадонна и Кайли Миноуг. О его дикой, вдохновляющей и трагичной судьбе в 2011 году сняли документальный фильм «Bert Stern: Original Madman».

Берт Штерн умер в Нью-Йорке 26 июня 2013 года в возрасте 83 лет. Он показал миру, что для создания вечности не нужны дипломы. Достаточно иметь смелость смотреть на привычные вещи под другим углом. Как вы думаете, возможна ли подобная революция в коммерческой фотографии сегодня, в эпоху нейросетей и идеального цифрового глянца, или искренняя магия кадра ушла вместе с эпохой Берта Штерна?

Смотрите также — Фотограф, о котором забыли: Уильям Хелберн и его потрясающие снимки 50-60-х годов