Алхимик с гаремом: как князь Мартин Радзивилл искал философский камень, пока родственники брали его замок штурмом

Среди представителей могущественного рода Радзивиллов был один человек, чьё имя предпочитали не произносить вслух. Князь Мартин Николай Кароль Радзивилл (1705–1782) начинал как блестящий государственный муж. Кончил — в одиночном заточении, признанный недееспособным и прозванный «литовским Дракулой». За стенами замка в Чернавчицах поиски философского камня соседствовали с гаремом. Подземные темницы — с алхимическими тиглями. А штурм родственников хозяин встречал под звуки скрипки.

Блестящий старт: кравчий, маршалок и наследник ординации

Мартин Николай Кароль Радзивилл родился 11 ноября 1705 года в Чернавчицах под Брестом — по крайней мере, так указывает большинство источников. По некоторым данным, местом его рождения называют Тимковичи. Он был единственным выжившим ребёнком Яна Николая Радзивилла и Генриетты Дороты Пшебендовской: остальные дети умерли в младенчестве. Это сделало его VII ординатом Клецкой ординации — одного из богатейших земельных владений в Великом Княжестве Литовском, включавшего Клецк, Остров и десятки поместий.

В детстве, пока сверстники нехотя открывали учебники, Мартин читал запоем. Он изучал физику, медицину, увлекался натурфилософией. Блестящие способности юноши заметил сам король. В 1723 году Август II — польский монарх и великий князь литовский — назначил 18-летнего Мартина литовским кравчим. Должность почётная: кравчий отвечал за королевский стол и пользовался доступом к государю. Карьера шляхтича шла в гору.

В 1737 году Мартин неожиданно объявился в политике. Его избрали депутатом Трибунала ВКЛ — высшего апелляционного суда государства — от Слуцкого повета. Затем депутаты выбрали его маршалком Трибунала: должность распорядителя и организатора всего судебного процесса. Перед Мартином были открыты все двери Вильно и Варшавы. Но именно в этот момент что-то пошло не так.

Философский камень и чёрная магия: как наука превратилась в одержимость

Вернувшись из Варшавы, Мартин Радзивилл заперся в замке Чернавчицы под Брестом. Круг его общения резко сузился. Гостей больше не принимали — зато появились реторты, тигли и горы алхимических фолиантов.

Целью князя был не просто перегонный куб — он искал философский камень, универсальный ключ к тайнам бытия. Рядом с ним работал придворный алхимик по фамилии Грабовский, который всячески поддерживал иллюзии хозяина. Деньги на реактивы и химические препараты Мартин отправлял в Варшаву, Львов и Вильно. Там они бесследно растворялись — как свинец в тигле. Алхимия, впрочем, не дала результата. Тогда Мартин двинулся дальше.

Он начал изучать Талмуд. Специально выписал из окрестностей раввинов — они должны были обучать его еврейским премудростям. Мартин выучил иврит и, по свидетельствам современников, тайно принял иудаизм, фактически отрекшись от католичества. Для магната Речи Посполитой, где религия была основой сословной идентичности, — это было социальным самоубийством.

Потом пришла очередь каббалы: по замку бродили иудейские маги и, по слухам, персидские дервиши. В конце концов Мартин стал уделять каббалистике больше времени, чем алхимии. Он верил в переселение душ и, если верить современникам, искренне рассчитывал в следующей жизни переродиться слоном.

Замок ужаса: гарем, подземелья и виселицы

Пока князь искал бессмертие, жизнь в Чернавчицах превращалась в кошмар для всех остальных. Мартин был женат дважды. Первой его избранницей стала Александра из рода Бельхацких, после её смерти — Марта Трембицкая. Обеих жен вместе с детьми он держал в дальних покоях замка, отрезав от внешнего мира. Тем временем в замке появился гарем из крестьянских девушек окрестных деревень.

Красавиц забирали насильно — и больше никто их не видел. Слава о Чернавчицах расползалась по округе липким туманом. Крестьяне боялись даже приближаться к воротам замка: говорили, что люди, переступившие порог, бесследно пропадают в подземельях. Это не было суеверием. Позже выяснится: в подвалах томились сотни пленников. Их истязали — то ли ради «научных экспериментов», то ли просто по прихоти хозяина. Виселицы во дворе не пустовали.

Крики несчастных заглушала музыка: Мартин был страстным меломаном и требовал, чтобы в замке постоянно играли. В такой обстановке росли его дети — у Мартина было 5 сыновей и дочь Антонина. Из сыновей лишь Михаил Иероним (1744–1831) вырос относительно здоровым — его воспитывали в семье «Рыбоньки», подальше от отца. Впоследствии он дослужился до поста виленского воеводы. Старший сын Юзеф Николай (1736–1813) был физически ущербен. Якуб Кшиштоф (1748–1808) страдал настолько тяжёлой умственной отсталостью, что семья никогда не выводила его на люди. Антоний Николай стал священником, но прожил недолго. Только дочь Антонина и сын Доминик сумели прожить сравнительно обычную жизнь.

Жалоба священника и штурм под звуки скрипки

За поведением Мартина давно следил его родственник Михаил Казимир Радзивилл «Рыбонька» — гетман ВКЛ и один из влиятельнейших магнатов эпохи. По просьбе короля он сдерживал двоюродного брата от самых опрометчивых выходок. В частности, Мартин не брезговал разбойными нападениями на шляхту, проезжавшую по дорогам близ его замка. Но вмешаться в то, что творилось за стенами Чернавчиц, «Рыбонька» не мог.

Развязку спровоцировал местный католический священник. Оскорблённый открытым пренебрежением к церкви и творившимися рядом бесчинствами, он написал жалобу монарху. Род Радзивиллов, дороживший репутацией, больше не мог игнорировать безумца в своих рядах. Миссию по «усмирению» Мартина взял на себя Иероним Флориан Радзивилл — брат «Рыбоньки» и хозяин Бялы-Подляски. Человек жёсткий до жестокости.

Дождавшись ночи, отряд из Бялы-Подляски окружил замок. Мартин отказался открывать ворота. Загремели мушкетные залпы, солдаты полезли на стены. А в главном зале, залитом светом сотен свечей, Мартин Радзивилл самозабвенно играл на скрипке — будто ничего не происходило.

Когда замок пал, взорам захватчиков открылась жуткая картина: изможденные узники в цепях, перепуганные девушки из гарема, лаборатория, больше похожая на пыточную. Всё, о чём говорили крестьяне, подтвердилось. «Литовский Дракула» — так немедленно прозвали Мартина — оказался не просто эксцентриком. Перед родственниками стоял фанатик и серийный убийца, которого от костра спасало только одно: он был Радзивиллом.

Горький финал: изоляция и ирония наследственности

В 1748 году Мартина официально признали недееспособным и лишили прав на ординацию. Власть над клецкими землями перешла к старшему сыну Юзефу Николаю. Казнить князя никто не решился: титул давал иммунитет. Мартина взяли под опеку и поместили в строгую изоляцию — сначала в замок Иеронима Флориана в Бяла-Подляске. После смерти Иеронима в 1760 году надзор перешёл к «Рыбоньке», затем к другим родственникам. Последние годы Мартин провёл в поместье Клецк.

11 января 1782 года Мартин Николай Радзивилл умер в Слуцке — там, куда его этапировали незадолго до конца. Тело забальзамировали и перевезли в родовую усыпальницу в Несвиже. Далеко не все Радзивиллы приветствовали такое «соседство» в фамильном склепе под костёлом, но против семейных традиций не пойдёшь.

Судьба его отпрысков выглядит как горькая ирония. Часть детей успела покинуть замок до того, как безумие отца разгорелось в полную силу, — и выросла нормальными людьми. Те, кто провёл детство в Чернавчицах, сполна заплатили за это. Психические расстройства, слабоумие, преждевременная смерть — будто Чернавчицы оставили метку на всех, кто жил за их стенами.

Как вы думаете: безумие Мартина Радзивилла — это болезнь или результат власти без границ и полной безнаказанности? Ждём ваши мысли в комментариях.

Смотрите также — Жуткие расправы и ванны из крови молодых девушек, как графиня Батори пыталась сохранить увядающую красоту