Фотохроникер 20 столетия Альфред Эйзенштадт и его бессмертные образы

Торговец пуговицами из Берлина стал «фотожурналистом столетия» — и снял один из самых известных кадров в истории. Альфред Эйзенштадт за 60 лет в профессии стал автором более 90 обложек журнала LIFE, запечатлел встречу Гитлера с Муссолини, взгляд Геббельса полный ненависти и поцелуй на Таймс-сквер 1945 года — символ конца Второй мировой.

Пуговицы, ремни и камера за 3 марки

Альфред Эйзенштадт родился 6 декабря 1898 года в городе Тчев в Западной Пруссии, входившей тогда в состав Германской империи. В 14 лет дядя подарил ему первую камеру — Eastman Kodak No. 3 — и фотография стала главной страстью на всю жизнь. В 1916-м Альфреда призвали в армию. В апреле 1918 года под Дьеппом осколок снаряда раздробил ему обе ноги — год он провёл на костылях.

После войны Эйзенштадт десять лет торговал пуговицами и ремнями в Берлине. Но в 1927 году, в отпуске в Чехословакии, снял теннисистку — тень от её фигуры легла на корт длинной изящной линией. Снимок купил немецкий еженедельник Der Welt Spiegel. За 3 марки. Это были первые деньги, заработанные фотографией, — и они всё изменили. Своему боссу Эйзенштадт объявил, что уходит в фотографы. Тот ответил: «Вы роете себе могилу».

Через два года после первой продажи, в декабре 1929-го, Эйзенштадт уже снимал в Стокгольме вручение Нобелевской премии по литературе Томасу Манну — и это стало его первым профессиональным заданием. С этого момента он работал фотожурналистом полный рабочий день: сначала в агентстве Pacific and Atlantic Photos (позже поглощённом Associated Press), затем сотрудничал с Berliner Illustrierte Zeitung и ещё десятком европейских изданий.

Взгляд ненависти: Геббельс в Женеве

В 1933 году Эйзенштадт снимал в Женеве сессию Лиги Наций. Среди делегатов был Йозеф Геббельс — министр пропаганды Третьего рейха. Сначала Геббельс позировал охотно, улыбался. Но потом кто-то из свиты сообщил ему, что фотограф — еврей. Лицо Геббельса мгновенно изменилось. Эйзенштадт нажал затвор — и получил один из самых жутких портретов XX века: взгляд чистой, неприкрытой ненависти.

В следующем году, в июне 1934-го, Эйзенштадт снял первую историческую встречу Гитлера и Муссолини — в Венеции. А в 1935 году, когда журналы в Германии стали закрываться под давлением нацистского режима, он уехал в США. Перед отъездом успел сделать более 3500 фотографий в Эфиопии — в преддверии итальянского вторжения.

LIFE: 36 лет и 90 обложек

В 1935 году Эйзенштадт обосновался в Нью-Йорке и начал работать для Harper’s Bazaar, Vogue и Town and Country. Но в апреле 1936-го издатель Генри Люс пригласил его в новый журнал LIFE — одним из 4 первых штатных фотографов, вместе с Маргарет Бурк-Уайт, Томасом Макэвоем и Питером Стэкполом.

Уже второй номер журнала вышел с его фотографией на обложке. За следующие 36 лет Эйзенштадт создал более 90 обложек и опубликовал около 2500 репортажей. При тираже в 2 миллиона экземпляров каждый его снимок видела вся Америка. Коллеги называли его «Эйзи» — от английского слова «easy» -легкий, простой. И он действительно был лёгким: небольшого роста, подвижный, с маленькой камерой Leica наперевес.

Поцелуй, который стал символом эпохи

14 августа 1945 года Нью-Йорк узнал о капитуляции Японии. Тысячи людей высыпали на Таймс-сквер. Эйзенштадт был там с камерой и снимал всё вокруг. В какой-то момент он увидел, как моряк подхватил молодую женщину в белой форме медсестры и поцеловал её — резко, в танцевальном наклоне. Щелчок затвора. Кадр вышел на обложку Life и стал одной из самых узнаваемых фотографий в истории.

Снимок известен под несколькими названиями: «V-J Day in Times Square», «День Победы» и просто «Поцелуй». В 1999 году издание Digital Journalist назвало Эйзенштадта «Фотожурналистом века». За несколько часов до своей смерти — 23 августа 1995 года — он успел подписать этот снимок близкому другу. Ему было 96 лет.

Звёзды, которые его боялись — и те, кто полюбил

Эйзенштадт умел снимать людей так, чтобы они забывали о камере. Энтони Иден называл его «нежным палачом». Черчилль сам подсказывал, с какого угла лучше снимать. Но самым трудным заданием в карьере оказалась Куба в 1952 году: Life отправил Эйзенштадта к Хемингуэю — фотографии должны были сопровождать публикацию «Старика и моря», которую журнал напечатает целиком в одном номере (тот выпуск разойдётся за 2 дня тиражом 5,3 миллиона экземпляров).

Хемингуэй оказался невыносимым: пил с утра до ночи, у него были вспышки ярости, он отказывался позировать. Во время съёмки на рыбацкой лодке писатель разорвал рубашку и пообещал выбросить фотографа за борт. По другой версии — даже выстрелил в сторону лодки Эйзенштадта во время рыбацкого турнира. Портрет всё равно получился — и стал классикой.

Портреты эпохи

За 60 лет в профессии Эйзенштадт снял практически всех, кто определял XX век. Мэрилин Монро — в ремблантовском свете на патио голливудского дома в 1953 году. Альберта Эйнштейна — в его кабинете в Принстоне. Сальвадора Дали с женой на новогодней вечеринке в Нью-Йорке в январе 1956-го. Джорджа Бернарда Шоу на его лондонском балконе в 1932-м. Чарли Чаплина на съёмках в 1966-м.

Секрет Эйзенштадта был прост: он умел ловить то, что сам называл «момент повествования» — единственный кадр, в котором сходятся эмоция, характер и история. Небольшая Leica позволяла подходить незаметно, естественный свет — не ломать атмосферу. В 1989 году президент Буш вручил ему Национальную медаль искусств на лужайке Белого дома. В 1999-м Digital Journalist посмертно назвал Эйзенштадта «Фотожурналистом столетия».

Его работы до сих пор вызывают отклик и становятся объектом обсуждений. А какой снимок Эйзенштадта производит на вас наибольшее впечатление — и почему?

Смотрите также — Культовые личности XX века на портретах Нормана Сиффа