Фотограф Давиде Сорренти: короткая жизнь в погоне за правдой

Американского фотографа Давиде Сорренти (Davide Sorrenti) многие называют классиком «героинового шика» и певцом «кухонного реализма». Жизнь Давиде оборвалась в 19 лет, но он успел немало и стал известным в возрасте, когда другие только берут в руки камеру. Он снимал звёзд на модных тусовках, скейтбордистов и просто уличную молодёжь, показывая своих героев без прикрас. (Осторожно! Обнажённая натура.)

Герой «героинового шика»

Давиде родился в 1976 году в семье, которая просто не оставляла ему шансов. Сорренти в шутку называют «семьёй Корлеоне» мира фотографии. Его мать Франческа — известный рекламный фотограф, старший брат — Марио Сорренти — большая величина в фэшн-индустрии, сестра Ванина также признанный мастер фотографии.

Творческий потенциал Давиде и его амбиции поддерживала вся семья. Он снимал с детства фотоаппаратами матери и брата, но первую свою камеру он получил в подарок на Рождество только в 17 лет. Давиде родился с серьёзным недугом — талассемией, вызывающей нарушения в выработке гемоглобина. Из-за этого каждые две недели он нуждался в переливании крови.

Заключённый в немощное тело старика, Сорренти обладал огромной волей к жизни. Он знал, что ему отпущено немного, и старался наполнить свои дни смыслом. Его девушка и муза Джейми Кинг сказала о Давиде так:

Один из самых известных кадров Давиде Сорренти — Джейми Кинг, лежащая на кровати в разорванной одежде, вокруг неё разбросаны фотографии Курта Кобейна, Сида Вишеса и Джерри Гарсии — людей, чьи жизни оборвались из-за наркотиков. Именно этот снимок стал символом эпохи, позже получившей название «героиновый шик».

Быстрая карьера и внезапный уход

Возможно, Давиде так и остался бы фотографом «не для всех». Но жизнь Сорренти круто изменилась, когда на показе мод в Париже он встретил Франку Соццани, главного редактора итальянского Vogue. Он дерзко предложил ей стать его моделью. Вместо этого Соццани пригласила юношу на ужин.

В тот вечер он сидел за столом в азиатском бистро рядом с ней и Хельмутом Ньютоном. Они рассуждали о современном искусстве и моде. А вскоре после этой встречи Давиде получил свою первую серьёзную работу в журнале Interview. Он фотографировал моделей так же, как своих друзей — в моменты, когда они не позируют.

Скейтбордист Гарольд, спящая на крыше нью-йоркской многоэтажки Милла Йовович, его любимая Джейми Кинг в свете ночных огней — все они жили на грани сна и яви. Ходили слухи, что Давиде черпает вдохновение в героиновом трипе. Но это не так. Сорренти периодически курил марихуану, помогающую ему справляться с сильными болями во всём теле. Героин он впервые попробовал незадолго до смерти. Этот опыт был неудачным, и фотограф сразу попал в больницу.

После смерти Сорренти окрестили главной жертвой «героинового шика», но умер он от своего недуга, а не от наркотиков. Последние недели Давиде игнорировал необходимость в переливании крови, так как отдыхал с семьёй в Мексике. Когда ему стало плохо, было уже поздно, и юноша умер в 19 лет от почечной недостаточности.

Его короткая жизнь стала символом поколения, жившего быстро и ярко, словно зная, что времени отпущено мало. Давиде Сорренти не просто снимал — он проживал каждый кадр, превращая боль и уязвимость в искусство. Но где проходит грань между романтизацией трагедии и подлинной честностью художника? Можно ли оправдать эстетику «героинового шика» как отражение реальности или это опасное прославление саморазрушения?

Смотрите также — Сны о женщинах фотографа Дмитрия Чапала