10 января 1897 года человеку впервые была введена вакцина от чумы

10 января 1897 года российский микробиолог Владимир Хавкин вогнал себе под кожу шприц с чумным ядом. Четверная доза — 10 миллилитров раствора, смертельно опасного для человека. Это была первая в истории вакцина от чумы, и создатель проверял её на себе. Начинало сбываться предсказание великого Луи Пастера, сказанное на смертном одре: «Один из моих учеников остановит чуму». Тот ученик оказался беспаспортным эмигрантом-евреем, политическим изгнанником из Российской империи, работавшим в крохотной лаборатории с одним ассистентом. И он обставил все научные центры мира.

Гонимый ученик Пастера

Луи Пастер произнёс своё пророчество в последний приезд в институт. Умирающему учёному показали под микроскопом возбудителя чумы — бактерию, только что открытую его учеником Александром Йерсеном. В тот момент начиналась третья пандемия чумы: страшная болезнь вырвалась из природного очага в Центральной Азии и обрушилась на Китай, Россию и Индию.

Из Индии как раз вернулся самый младший ученик Пастера — российский подданный Владимир Ааронович Хавкин. Впрочем, россиянином он уже не был даже по документам. Хавкин не продлил вовремя заграничный паспорт в русском посольстве. Да на родине его особо и не ждали — там он числился народовольцем, политически неблагонадёжным. Трижды арестовывался, восемь лет состоял под полицейским надзором.

Русский посол без сожаления выдал ему рекомендательное письмо для британского правительства. Англичане пригласили Хавкина в Индию испытывать его противохолерную вакцину — тоже первую в мире. В этой вакцине сомневались и покровитель Хавкина Илья Мечников, и сам Луи Пастер. Однако результат оказался блестящим — 93% гарантированной защиты.

Лаборатория в одной комнате

Поверив, что Хавкин творит чудеса, англичане призвали его снова — теперь бороться с чумой. Приняли штатным биологом на гражданскую службу, обещали британское подданство и лабораторию. Лабораторию в бомбейском медицинском колледже выделили с небывалой щедростью — целую комнату. В штате — один лаборант и три курьера. Подопытные животные — крысы, которых моряки за гроши отлавливали на приходящих из Европы судах.

Одновременно с Хавкиным несколько научных центров разрабатывали противочумную вакцину в роскошных условиях. И всё же беспаспортный эмигрант всех обставил. Он выбрал путь, которым другие не пошли: сделать вакциной яд, вырабатываемый чумными микробами. Так выходило быстрее, чем пропускать бацилл поколение за поколением через организмы тридцати кроликов. Да кроликов и не было.

Бациллы размножались в мясном бульоне. Чтобы им было за что зацепиться на поверхности, Хавкин капал в бульон жир. Микробы хватались за жирное пятно и росли вниз, как сталактит. Такие «сталактиты Хавкина» свидетельствовали, что бактерии чувствуют себя прекрасно. Время от времени колбы встряхивали, бациллы тонули, на поверхность снова капали жир, за него цеплялись новые микробы — и так пока бульон не насыщался токсином.

Перед введением крысам колбы нагревали до 60 градусов — пастеризация убивала бактерии, сохраняя их токсин. У животных образовывался иммунитет к чуме. Пробную партию приготовили всего за три месяца. Лаборант слёг с нервным срывом, а Хавкин работал по 14 часов в сутки — он спешил, вокруг ежедневно гибли сотни людей. Параллельно он читал лекции о будущей вакцине местным студентам-медикам.

Первая инъекция вакцины от чумы

Кроме студентов, никто не отважился бы привиться даже после того, как 10 января 1897 года русский микробиолог вогнал себе под кожу четверную дозу чумного яда — 10 миллилитров раствора. Впрочем, индийским студентам было легче решиться на вакцинацию оттого, что Хавкин происходил из России.

Меры, которыми боролись с чумой британские колонизаторы, вызывали у туземцев ненависть. Начальник бомбейского гарнизона генерал Гатакр действовал неграмотно, и никто не мог его остановить. Военные свозили больных в госпитали, а их семьи — в концлагеря, создавая надёжный контакт здоровых с теми, кто переживал инкубационный период. Опустевшие жилища заливали карболкой, и крысы с чумными блохами разбегались куда попало, разнося заразу.

Сильнее всего страдал район Мандви, населённый беднейшими жителями. Но они не желали прививаться. Напрасно индийские студенты твердили им, что вакцина создана здесь, а её автор не «инглизи», а «руси». И этот «руси» такой же гонимый, потому что он еврей, и открыто говорит, что англичане так же плохо относятся к индийцам, как царские власти — к его народу. Для бедняков из трущоб Мандви все белые были на одно лицо.

Союз учёного и духовного лидера

Побудить жителей к вакцинации мог только влиятельный человек, которому они абсолютно доверяли. И такой лидер нашёлся — он сам вышел на Хавкина. То был Ага-Хан III, повелитель невидимой империи исмаилитов, 48-й имам великой секты, направляющий эту мусульманскую общину в ожидании явления мессии Махди.

Ему едва исполнилось 20 лет, но этот юноша знал пять языков и разбирался в науках, так что мог оценить возможности вакцины по статьям в медицинской периодике. Он только что женился, и на свадьбу его подданные, разбросанные от Мозамбика до Индонезии, преподнесли золотые монеты общим весом, равным весу самого имама. Золота хватало, но британские методы борьбы с чумой настораживали. Если колонизаторы загонят в гроб всех обитателей квартала Мандви с множеством исмаилитов и разнесут в щепы их жилища, откуда возьмётся драгоценный металл на следующем взвешивании через пять лет?

К тому же Ага-Хан вынашивал политические планы. Для карьеры ему нужен был подвиг — и он его совершил. По просьбе всемогущего имама Хавкин несколько раз сделал ему прививку на глазах у толп исмаилитов. Лаборатория Хавкина переехала из комнатушки на роскошную виллу Ага-Хана, штат расширили на средства общины. Это подействовало.

Сразу 11 тысяч исмаилитов привились от чумы. Болезнь и проклятые борцы с нею обходили их дома стороной. Увидев, что Ага-Хан «за народ», соседи исмаилитов стали переходить в ислам, вливаясь в ряды шиитской секты. Тогда вожди индуистов почуяли конкуренцию и стали уговаривать единоверцев вакцинироваться. А Хавкина объявили махатмой.

Несбывшийся проект и блестящая карьера

Ага-Хан получил от научного эксперимента всё, что хотел. Королева Виктория осыпала его наградами и ввела в индийское правительство. В Западной Индии, населённой преимущественно мусульманами, из креатур Ага-Хана выросла элита будущего независимого Пакистана. Когда это государство обрело суверенитет, Ага-Хан снова взвесился — но теперь на другую чашу весов сыпали не золото, а бриллианты. 95 килограммов бриллиантов.

Хавкин в 1897 году понял, с кем имеет дело, и предложил имаму свой проект. Владимир Ааронович хотел освободить евреев из-под власти других народов. По его замыслу, османский султан Абдул-Хамид II разрешал евреям покупать землю вокруг Иерусалима. Образовывалась компактная иудейская автономия, которая из благодарности стала бы опорой власти султана на неспокойном Арабском Востоке.

Глава исмаилитов действительно обсудил план с Абдул-Хамидом. Тот наотрез отказал. Ага-Хан III прожил ещё 60 лет и не раз повторял, что среди всех ошибок последнего владыки Османской империи эта была самой грубой.

Можно ли представить, как изменился бы ход истории, если бы султан согласился? Появилась бы еврейская автономия в Палестине на полвека раньше создания Израиля, и весь ближневосточный конфликт мог пойти по другому пути. А вы считаете, что вакцинация — это необходимость или личный выбор каждого?

Смотрите также — Почему жители средневековой Европы боялись мыться