Здесь рождается свет: большая экскурсия по московским электростанциям

История московской электроэнергетики началась с того, что петербургское «Общество электрического освещения 1886 года» одобрило контракт на устройство световой иллюминации дома на Тверской улице, в котором сейчас расположен театр имени Ермоловой. Дело было в 1887 году. Вскоре в столице заработала и первая электростанция — Георгиевская.

Этим летом «Мосэнерго» отмечает свой 130-летний юбилей. По такому случаю БигПикча напросилась в гости на две столичные тепловые электростанции и подготовила подробный фоторепортаж.

Центральный округ Москвы электричеством и теплом питает ГЭС-1 — старейшая действующая электростанция России. Напоминающее корабль здание на Раушской набережной было построено в 1897 году и сейчас находится под крылом ЮНЕСКО как уникальный памятник промышленной архитектуры. ГЭС, кстати, в данном случае расшифровывается как Государственная электрическая станция — историческое название, которое из уважения к «сединам» объекта решено было сохранить.

В фойе можно вообразить, что пришел в музей. Каменная лестница с витыми перилами, кирпичные стены метровой толщины, бюст советского партийного и государственного деятеля Петра Смидовича, чье имя носит станция. Гостей здесь принимают часто. Главный инженер Алексей Шувалов ведет нас по специально проложенной дорожке и терпеливо просвещает дилетантов: «Воду забираем из Москвы-реки, очищаем ее и заливаем в котел. Там она нагревается до состояния пара, который вращает турбину. Турбина вырабатывает механическую энергию, а генератор превращает ее в электрическую. Отработанный пар уходит в бойлер, нагревая воду для батарей отопления».

Машинный зал приглушает разговоры ревом турбин и впечатляет архитектурным размахом в стиле ар-деко. Если бы погода была более приветливой, стеклянный потолок и огромные арочные окна, выходящие на парк «Зарядье», смотрелись бы еще более выразительно.

Вдоль одной из стен тянется балкон, развешаны стилизованные под старину светильники. Исторического значения они не имеют, в отличие от настенных часов, которые висят в этом зале с незапамятных времен.

Рабочие, очевидно, привыкли к тому, что посмотреть на их работу приходят посторонние. Один из них, увидев камеру, с готовностью позирует, а потом ныряет куда-то вниз. Основная часть оборудования машинного зала скрыта под решетчатым полом, оттого он кажется пустынным.

В котельном отделении обстановка диаметрально противоположная. Практически все пространство занято трубами.

— А где котлы? — интересуюсь у главного инженера.

— Да вот же, — отвечает он и указывает на переплетения металлических конструкций.

Ничего похожего на котел в общечеловеческом понимании этого слова обнаружить не удается, поэтому приходится поверить на слово, что котлов на ГЭС-1 четыре штуки. Два новехоньких, установленных в 2012 году, и еще два родом из 30-х годов прошлого столетия. Само собой, их не раз модернизировали, а в скором времени планируют заменить.

Как такие махины можно разобрать и вынести из этого сравнительно тесного помещения, становится ясно, когда выходим на улицу. Внешняя стена наполовину новая, наполовину вековая. Оказывается, для замены котла разбирают часть стены, и демонтаж не вызывает никаких затруднений.

Усаживаемся в автобус и направляемся к ТЭЦ-12, что на Бережковской набережной. В дорогу нас провожает масштабный профиль Владимира Ильича: «Мы придем к победе коммунистического труда».

На ТЭЦ-12 совсем другой размах. Это, можно сказать, целый город, вырабатывающий электричество и тепло. У ГЭС установленная электрическая мощность — 76 мегаватт, тепловая — 691 гигакалорий в час, а у ТЭЦ-12 — 620 и 1914 соответственно.

Первые мощности этой электростанции были введены буквально за несколько дней до начала Великой Отечественной. Осенью 1941-го оборудование пришлось эвакуировать, и здесь заработали мастерские по ремонту танков и строительству передвижных железнодорожных электростанций. В послевоенные годы станция стала энергетическим центром восстановления и развития прилегающих районов. Сейчас она обслуживает около 400 тысяч человек.

На территории ТЭЦ-12 — такой большой, что в пешую экскурсию вклиниваются элементы автобусного тура — удивительно немноголюдно. В разгар рабочего дня за пару часов мы встречаем не больше десяти сотрудников. Выясняется, что производственный процесс настолько автоматизирован, что персонал одной смены составляет менее 30 человек. Пятьдесят лет назад было в три раза больше.

Первым делом нас ведут в святая святых — к главному щиту управления. Это мозговой центр станции. В просторном помещении расположены сотни приборов управления электрическим оборудованием. Дисплеи, лампочки и стрелки показывают, как работают генераторы и трансформаторы, все ли в порядке с турбинами и другим оборудованием.

Местный машинный зал еще более монументален, чем на ГЭС-1. И тоже не лишен архитектурных прикрас. Стройные ряды полуколонн, сохранившихся с 40-х годов, не позволяют забыть, насколько значимые процессы здесь протекают. На это же указывает и гаечный ключ размером с табуретку в руках одного из рабочих.

Машинный зал парогазового энергоблока, введенного в эксплуатацию два года назад, сверкает прогрессом. Никогда еще не доводилось видеть столько до блеска начищенного металла в одном месте. Наш гид пускается в рассуждения о внедрении сухой вентиляторной градирни и эксплуатации блоков ультрафильтрации и обратного осмоса, но, заметив непонимание в глазах, предлагает обратить внимание на креативный подход к оформлению плакатов по охране труда.

«Что это там нагревается? Завтрашняя неполадка», — возвещает один из них. «Нет каски — нет премии», — угрожает другой.

Сдавать каски не хочется. В них ощущается сопричастность к большому делу. Но выбора нет: оставить на память не разрешают.

Смотрите также: Москва под градусом: центр столицы сквозь стеклышко пивной бутылки