Спускаемся в глубочайший каньон на Земле

Рассказывает Алексей Трофимов ака discoverydiary: «Добро пожаловать в каньон Колка, самый глубокий каньон на Земле! Его максимальная глубина 4160 метров — что в два раза глубже Гранд-Каньона в США.

Итак, подъём в 2.30 утра (omg, опять!) для отправки в 3 часа утра. В реальности микроавтобус приезжает только около четырёх, после нескольких звонков на мобильный телефон турфирмы 🙂 — впрочем, это уже привычная ситуация. В микроавтобусе встречает гид по имени Пепе, весьма своеобразный персонаж. Всего нас собирается 14 человек, в основном европейцы: немцы, испанцы, французы, две американки, швейцарка, мексиканка и перувианка. Три часа дороги до городка Чивай я по понятным причинам не помню. После завтрака в Чивае мы отправляемся по живописной дороге, виляющей вдоль каньона, к обзорной точке Круз дель Кондор. На этом отрезке дороги Пепе врубает на полную мощность всевозможные экземпляры рока девяностых (Bon Jovi, Blur, Pearl Jam) и принимается им самозабвенно подпевать в полный голос!»

Источник: Жжурнал/discoverydiary

Вообще такие трипы — отличный способ перезнакомиться с каждым в группе, даже самый завзятый интроверт самой ситуацией вынуждается выходить на контакт. Я например спал в одной хижине с двумя немцами. Хижина не закрывалась на ключ, и вообще плетёные стены были полны отверстий, так что ночью нас посещала собака — один из немцев её выставил. Услышав, что меня зовут Алексей, они начали уверять меня, как ценят русское умение праздновать. Я кивал! Немцы были в отличной физической форме, они преодолели 1200 вертикальных метров нашего трека буквально бегом, прыгая с камня на камень, за час с небольшим. Для сравнения, мне понадобилось на тот же спуск 2.5 часа, при этом я пришёл вниз первым из остальных. Впрочем я гордо спускался в теннисках лазурного цвета, предназначенных скорее для фланирования по Парижу, чем для треккинга в глубочайшем каньоне планеты. Тенниски конечно были прокомментированы немцами в соответствующем ключе.

Надо сказать, что люди попались достаточно интересные. Примерно 50% группы оказались учителями или профессорами — всё-таки такой туризм требует свободного времени, которое есть летом у людей этих профессий. Меня особенно впечатлила одна девушка из Нью-Йорка, которая мне рассказывала о лагере палестинских беженцев Шатила в Ливане, в котором она провела два предыдущих лета в качестве добровольца. Девушка ещё говорила по-китайски и жила какое-то время в Сенегале. Работает учительницей в Бруклине, с детьми проблемных бэкграундов.

Был ещё один француз, продюсер документальных фильмов, который отправился со своей женой в путешествие по Латинской Америке на шесть месяцев. Он мне рассказывал про свои последние проекты — фильм про сербов, ищущих жён среди албанок, поскольку в их приграничной деревне не осталось женщин; фильм про нелегалов, возвращённых американцами в Мексику, которые только и мечтают снова пересечь границу; фильм про национальный парк в восточном Конго, который оказался в центре гражданской войны.

Вечером за столом беседа шла на трёх языках — английском, французском и испанском. Для меня это был такой своеобразный тест — постоянно переключаться с одного языка на другой. Бортовой компьютер временами зависал, но всё равно было прикольно.