Икра в банках с килькой: как магазины «Океан» стали прикрытием для крупнейшей аферы в СССР

В начале 1970-х советский министр вернулся из Испании с идеей, которая превратила рыбные магазины в первый сетевой бренд СССР. «Океан» сразу полюбился покупателям — аквариумы с живой рыбой, холодильные витрины, невероятный ассортимент. Но за красивыми прилавками скрывалась схема хищений союзного масштаба. Рухнула она из-за одной-единственной банки кильки, которую купил ветеран войны.

Министр Ишков и испанское открытие

Александр Акимович Ишков начал карьеру в рыбной отрасли в 1930 году. В 25 лет он уже возглавлял орготдел Азово-Черноморского крайрыбаксоюза, а в 1948 году занял пост министра рыбной промышленности СССР. На этой должности он проработал несколько десятилетий — ведомство потом переименовали в Министерство рыбного хозяйства, но Ишков остался во главе.

По служебным делам Ишков часто выезжал за рубеж. Поворотным в его карьере стал визит в Испанию в начале 1970-х. Там министра поразили рыбные магазины: просторные залы, высокие потолки, живая рыба в аквариумах, холодильные витрины. Ещё и самообслуживание — для советской торговли полная новинка.

Вернувшись домой, Ишков убедил председателя Совета министров Алексея Косыгина и генсека Леонида Брежнева в рентабельности проекта. Аргументы были весомыми: СССР омывали 12 морей, ещё 2 — внутренних, а к 1975 году среднегодовой вылов рыбы приблизился к 10,5 млн тонн. Рыбу надо было куда-то сбывать. Идея фирменной сети пришлась руководству страны по вкусу.

Как строилась сеть «Океан»

Первый экспериментальный «Океан» открылся в Сочи в 1972 году и сразу стал местной достопримечательностью. Затем, в 1976 году, в Москве открылись сразу 5 точек — и тоже мгновенно полюбились жителям столицы. Сеть росла стремительно: к концу 1977 года по всему СССР работали уже 104 «Океана».

Покупателей восхищало всё: оформление залов, современное оборудование, ассортимент и цены. При магазинах работали кафе и рестораны — там можно было попробовать деликатесы, недоступные в обычной продаже. Постепенно сеть превратилась в предприятие полного цикла: сама добывала морепродукты, сама перерабатывала и сама продавала.

В том же 1976 году Ишков добился беспрецедентной привилегии: продажи рыбы вывели из-под Министерства торговли и передали его ведомству. Для этого создали специальную структуру — Союзрыбпромсбыт. Руководить им поставили Юрия Рогова, куратором назначили замминистра Владимира Рытова. Советские граждане тем временем ринулись в «Океаны» не только за покупками, но и просто на экскурсии — посмотреть на аквариумы с живой рыбой. Рыбы добывали столько, что с ней не справлялись ни обычные магазины, ни фирменные. Поэтому 26 октября 1976 года вспомнили про «рыбный день» — его ещё в 1932 году вводил нарком торговли Анастас Микоян.

Три теневые схемы

«Океан» приносил колоссальную прибыль. Разумеется, нашлись люди, пожелавшие на ней заработать. Схемы зарождались прямо внутри Министерства рыбного хозяйства — и их было три.

Первая — занижение веса. Рыбу взвешивали и упаковывали прямо на судах. Качка мешала точному взвешиванию, поэтому рыбаки на всякий случай клали в каждый ящик на 1–2 кг больше, чем писали в документах. В масштабах всего рыболовного флота это давало тысячи тонн неучтённого улова. Деньги от его продажи шли, конечно, не государству.

Вторая схема — складские махинации. При приёмке часть продукции признавали непригодной и списывали по фальсифицированным заключениям. «Бракованный» товар уходил на чёрный рынок. К тому же Ишков установил для «Океана» норму потерь на некондицию в 10% — огромную по тем временам. Предполагалось, что так в магазинах останется только продукция высшего качества. Но решение обернулось палкой о двух концах: та же норма открывала широкие возможности для злоупотреблений. Из якобы списанных морепродуктов делали полуфабрикаты, а дорогую рыбу продавали в обход кассы.

Третья и самая простая схема — «ледовая глазурь». Замороженную рыбу перед отправкой на прилавки обильно поливали водой и повторно замораживали. Лёд прибавлял вес — а деньги за него оседали в карманах участников схемы, а не в государственной кассе.

Спецбаза, икра и чёрный рынок

Отдельным источником дохода стала «Спецбаза 208» — закрытый склад, где продукты отпускались чиновникам по заниженным ценам. Полноценный обед с осетриной, красной и чёрной икрой стоил представителям номенклатуры всего 1 рубль. Часть этих деликатесов сотрудники базы списывали. Так тонны осетровых и икры уходили на чёрный рынок, где продавались по спекулятивным ценам.

Чтобы скрыть незаконный оборот чёрной икры, её расфасовывали в жестяные банки от обычной кильки. Расчёт был простым: банка кильки в томате стоила 32 копейки, тогда как красная икра в магазине — 5 рублей, а в ресторане с наценкой — все 20. Прибыль от подмены — в 5–6 раз выше себестоимости. В таком виде икру перевозили куда угодно — в любой конец СССР и даже за рубеж. Никаких подозрений.

В целом все схемы держались на непрерывных взятках — директору сети и «своим» людям в министерстве, ОБХСС и прокуратуре. Система работала как часы. Пока не дала осечку в самом неожиданном месте.

Роковая банка и начало следствия

Однажды банки с килькой, в которых была чёрная икра, по чьей-то оплошности попали на полки одного из московских «Океанов». Такую банку купил ветеран Великой Отечественной войны. Вместо кильки внутри оказалась икра. Ветеран вернулся в магазин и устроил скандал с вызовом милиции. История быстро разлетелась по столице — и москвичи ринулись скупать консервированную кильку.

Впрочем, интерес КГБ к «Океану» возник, вероятнее всего, раньше этого инцидента. Ещё во второй половине 1970-х в поле зрения комитетчиков попали гендиректор сети Ефим Фельдман и директор одного из магазинов Владимир Фишман. В турпоездках по соцстранам они скупали валюту и дефицитные товары. Суммы были такими, что у честных советских граждан подобных денег просто не могло быть.

Связавшись с чехословацкими коллегами, следователи выяснили детали: Фельдман и Фишман вывозили в Восточную Европу чёрную икру под видом кильки в томате, конвертировали рубли в валюту и планировали не вернуться из очередной командировки. Их арестовали. Оба заговорили.

Расследование КГБ: 120 следователей и «Боцман»

«Рыбное дело» взял под личный контроль глава КГБ Юрий Андропов. Он понимал: коррупционные схемы могут затрагивать и сотрудников органов. Поэтому следственную группу собирали только из самых надёжных специалистов. Сначала работали только в Москве, но вскоре стало ясно — дело разрослось на многие города. Штат группы расширили до 120 человек.

Клубок разматывался — и нити потянулись в министерство. Главным подозреваемым стал замминистра Владимир Рытов по прозвищу «Боцман». Именно он в 1976 году курировал создание «Океанов» и возглавлял Союзрыбпромсбыт — структуру, через которую проходил весь оборот морской добычи. 10 октября 1978 года Рытова вызвали в Генеральную прокуратуру. Домой он больше не вернулся.

Рытов поначалу всё отрицал. Сотрудничать со следствием он начал лишь после жёсткого разговора со следователем Владимиром Калиниченко. Тот объяснил прямо: при доказанном объёме хищений и изъятых ценностях даже 15 лет — это лучший из возможных исходов. Рытов сломался и заговорил.

Приговоры: расстрел, сроки и тихая пенсия

Показания Рытова похоронили всю систему взяток в Министерстве рыбного хозяйства. При обыске у него нашли более 300 тыс. рублей — в 1978 году на эти деньги можно было купить 50 однокомнатных кооперативных квартир. На снисхождение рассчитывать не приходилось. Рытова объявили главарём коррупционной схемы, и 18 августа 1981 года судебная коллегия Верховного суда СССР приговорила его к расстрелу с конфискацией имущества. Приговор привели в исполнение.

Фельдман и Фишман получили по 12 лет заключения. Первый секретарь Сочинского горкома КПСС Вячеслав Воронков, участвовавший в схемах через сочинский «Океан», — 13 лет с конфискацией. Ещё раньше арестовали директора сочинского «Океана» Арсена Пруидзе — именно его показания открыли следователям путь к Воронкову и запустили Сочинско-краснодарское дело.

Андропов подготовил материалы для ареста и самого министра Ишкова. Но за старинного товарища вступился Брежнев. В итоге Ишкова тихо отправили на пенсию с формулировкой «на заслуженный отдых». Впоследствии опытные следователи считали: суровый приговор Рытову — месть рыбной мафии за его показания. Он стал козлом отпущения.

«Рыбное дело» стало первым в истории СССР процессом, где доказали взятки на высшем государственном уровне. Из него выросло Сочинско-краснодарское расследование: в его ходе с должностей уволили более 5 000 чиновников, а около 1 500 осудили. Кроме того, именно это дело открыло масштабную кампанию по борьбе с коррупцией — ту, которую Андропов развернул уже в качестве генерального секретаря ЦК КПСС.

«Рыбное дело» показало, насколько уязвимой была советская система к коррупции — и как долго она могла существовать за ширмой успешного государственного проекта. Как вы думаете, стало ли это расследование реальной попыткой очистить систему — или лишь показательным процессом, за которым скрывались куда более глубокие проблемы позднего СССР? И мог ли один ветеран с банкой кильки действительно изменить ход истории?

Смотрите также — «Бутылочная мафия»: как в СССР пункты приёма стеклотары приносили теневую прибыль