Кожа как хобот слона: чем прославился Джеймс Моррис — и чем поплатился

Сто с небольшим лет назад публика платила деньги, чтобы смотреть на людей с физическими особенностями. Сегодня это кажется дикостью. Но у фрик-шоу была и другая сторона: для многих артистов манеж оказывался единственным шансом на достойную жизнь — и на известность. Джеймс Моррис, которого пресса прозвала «Резиновым человеком», растягивал кожу на 46 сантиметров от тела. И делал из этого карьеру.

Солдат с необычным талантом

Джеймс Моррис родился в 1859 году в Копенгагене — небольшом городке в штате Нью-Йорк. Уже в детстве он заметил, что его кожа ведёт себя не так, как у других: её можно было оттягивать далеко от тела, и это не причиняло боли. Мальчик охотно показывал трюки друзьям — те смотрели с открытыми ртами.

После школы Моррис пошёл в армию. Там он быстро стал достопримечательностью полка: растягивал кожу перед офицерами, те приводили посмотреть знакомых, знакомые — репортёров. Один из журналистов написал о нём заметку, и это изменило всё. Моррис понял, что на своей коже можно зарабатывать.

Профессиональную карьеру Моррис начал в дайм-мьюзиуме Дж. Э. Саккетта в Провиденсе. Дайм-мьюзиумы — небольшие заведения, куда за 10 центов можно было увидеть диковинных людей, чучела животных и прочие «чудеса». Для артистов фрик-шоу это была первая ступенька перед большим цирком.

От провинциального шоу до «Величайшего шоу на Земле»

В 1882 году Моррис подписал контракт с цирком П. Т. Барнума — одного из главных шоу-импресарио XIX века. С труппой он объездил всю Северную Америку и Европу. К 1885 году выступал уже в объединённом Barnum & Bailey — «Величайшем шоу на Земле».

Зарабатывал Моррис до 300 долларов в неделю. Для сравнения: средний рабочий в те годы получал примерно 10 долларов. Кроме выступлений, доход приносили встречи с учёными и медиками — за каждый такой визит Моррис брал отдельную плату.

«Хобот слона» и слава в научном журнале

Фирменный номер Морриса — натягивать кожу шеи так, чтобы она закрывала лицо до глаз. Журналисты наперебой искали сравнения, и чаще всего писали про хобот слона. Трюк выглядел настолько невероятно, что в 1898 году журнал Scientific American посвятил Моррису большой материал с фотографиями. Заголовок гласил: «Резиновый человек». Публикация в авторитетном научном издании сделала его знаменитым заново — теперь уже среди людей, далёких от цирка.

Портреты артиста снимал Чарльз Айзенман — главный фотограф нью-йоркских фрик-шоу эпохи. Эти кабинет-карты расходились как сувениры и оседали в частных коллекциях. Медицина XIX века, впрочем, объяснить феномен Морриса не могла: нужного диагноза попросту не существовало.

Что скрывалось за эластичной кожей

Причину установили гораздо позже. У Морриса был синдром Элерса-Данлоса (СЭД) — генетическое заболевание, при котором нарушается синтез коллагена. Коллаген — главный структурный белок соединительной ткани. Когда его производство дефектно, кожа теряет упругость и растягивается до невероятных пределов.

Но за каждым выступлением стояла цена. СЭД — это не просто «мягкая кожа». Суставы при этом заболевании нестабильны и легко травмируются. Кожа на растянутых участках рубцуется. С возрастом у носителей тяжёлых форм могут развиться опасные осложнения — вплоть до повреждения внутренних органов. Многие не доживают до 40 лет. Моррис растягивал кожу на публике снова и снова — и с каждым разом оставлял на теле новые следы.

Закат «Резинового человека»

После нескольких успешных сезонов популярность Морриса пошла на убыль. Деньги таяли быстро: Джеймс пристрастился к алкоголю и азартным играм. Пришлось открыть парикмахерскую в Нью-Йорке — какое-то время Моррис совмещал оба занятия.

После 1900 года следы «Резинового человека» теряются. Что с ним стало — неизвестно. Медицина того времени не знала о долгосрочных последствиях синдрома Элерса-Данлоса. Скорее всего, болезнь взяла своё прежде, чем он успел состариться.

Фрик-шоу давно ушли в прошлое. История Морриса не вписывается в простую схему эксплуатации: он сам выбрал эту профессию, зарабатывал на ней состояние и был знаменит при жизни. Вопрос в другом — знал ли он сам, какой ценой даётся эта слава. И понимал ли, что каждое выступление ускоряло финал.

Как вы думаете: фрик-шоу — это эксплуатация или возможность для самовыражения? Делитесь мнением в комментариях.

Смотрите также — Урод с красивой душой: история Джозефа Меррика — Человека-слона