История Аллы

Пишет seagull-gull: С Аллой мы познакомились довольно давно — ее история немного призабылась, и лишь сейчас у меня дошли руки выложить несколько фотографий и диалогов из увлекательной беседы.

Алла живет в еврейской части Хеврона, недалеко от района Тель-Румейда. Эти два факта заранее предопределили весь ее последующий рассказ.

Она приехала из российского Ставрополя 13 лет назад, выйдя замуж за араба-палестинца, учившегося там в медуниверситете. История достаточно банальная — я сама знаю несколько таких семей в Киеве. Необычным оказалось лишь место ее проживания в Израиле: вместо процветающего Тель-Авива девушка попала на передовую арабо-израильского конфликта, поселившись как раз напротив Бейт-Адасы. Алла уже 8 лет не была на родине в России, однако в ближайшем будущем готовится съездить домой с детьми, навестить родственников. Сегодня в Хевроне у нее пятеро детей, муж и собственное видение конфликта между арабами и евреями.

— Алла, вам здесь нравится?
— Что делать, привыкла уже. Вообще, все хорошо, муж работает в местной больнице, дети хотя в школу, вот только скучаю по России, ну и евреи, конечно, докучают, солдаты тоже мешают жить.
— В чем именно это выражается?
— Например, иногда мои сыновья возвращаются домой все в слезах: солдаты и дети поселенцев их оскорбляют, издеваются над ними. Потом они приходят домой и плачут. Я тоже стараюсь обходить солдат и евреев десятой дорогой: бывает, прохожу мимо них, а они надо мной издеваются по-русски: мол, из России, а хиджаб надела, приняла ислам. Говорят, уезжай отсюда обратно в свою Россию.

— Вы помните свою жизнь в Ставрополе? Где вам больше по душе?
— Конечно, в России было лучше. Здесь очень тяжело жить, все очень дорого, нет работы, плохо с безопасностью. А там было лучше: дети могли учиться бесплатно, там больше для детей перспектив. Я вообще хочу, чтобы они поехали учиться в Россию в университет, когда вырастут.
— А что происходит с вашими детьми здесь? Чем они занимаются?
— Старший учится в школе — он отличник. Здесь ребенок, который учится на отлично, может получить стипендию, и бесплатно поехать учиться в колледж в Европу. Вот, возможно, мой сын поедет.
— Кто финансирует эту стипендию?
— Частично Израиль, частично какие-то международные фонды.
— И вы считаете, что это плохое положение вещей?
— Нет, хорошо, конечно, что мои дети бесплатно учатся, могут вырваться отсюда и уехать на Запад, но в России все равно больше свободы, а здесь евреи вставляют палки в колеса, не дают нормально жить.

— Где работает ваш муж?
— Он врач в хевронской больнице.
— У вас есть право передвигаться по территории Израиля?
— Да, у нас есть разрешение, мы можем поехать в Иерусалим или еще куда-то, но это очень тяжело: все эти КПП, бесконечные проверки, все над нами издеваются.
— На каком языке вы говорите с мужем?
— На арабском, я быстро выучила язык.
— Вы учите детей русскому?
— Да, стараюсь учить, муж не против. Вот, сейчас хочу съездить с ними в Россию, отдохнуть там пару месяцев от этого всего.

Алла спустя 13 лет жизни в Израиле до сих пор говорит с особенным российским говором. Об отношениях евреев и арабов судит очень традиционно: евреи обижают арабов, солдаты издеваются, в России было лучше, а здесь все плохо. Тот факт, что ее дети бесплатно учатся в школах, получают гуманитарную помощь и имеют возможность получить образование в западных университетах за счет Израиля, никоим образом не делает образ «сионистского оккупанта» более привлекательным в серых глазах Аллы. Но вместе с тем, в ее словах сквозит какая-то невероятная среднерусская тоска «по березам» и дикая усталость от нескончаемой войны, к которой она, казалось бы, никакого отношения не имеет.