Удовольствие, которое могло стоить жизни»: тайные гей‑бары XVIII века

В XVIII веке быть пойманным в «доме молли» означало смертный приговор. Гомосексуальность считалась преступлением против бога, караемым виселицей. И все же тайные гей-бары продолжали существовать в глубоком подполье Лондона — потому что всем необходимо место, где можно быть собой. За закрытыми дверями мужчины танцевали, целовались, разыгрывали театральные свадьбы и притворялись, что рожают детей. Рискуя жизнью ради нескольких часов свободы.

Кто такие «молли» и откуда взялось это слово

В XVIII и начале XIX веков геев в Британии называли «молли». Чаще всего это было оскорбление, но иногда слово использовали более нейтрально — просто как обозначение гомосексуальных мужчин. Считается, что корни термина уходят в латинское «mollis» — «мягкий», «женственный».

Субкультура молли притаилась за закрытыми дверьми лондонских клубов и баров — единственных мест, где мужчины-гомосексуалы могли расслабиться и побыть среди своих. Один из таких баров прятался в тени Ньюгейтской тюрьмы, другой скрывался в комнатах таверны под названием «Красный лев». Мужчины встречались там в поисках секса и любви, веселились и даже устраивали карнавальные «свадьбы».

От терпимости к смертной казни

До XVIII века, как считают историки Джеффри Меррик и Брайант Рейган, гомосексуальность занимала почти нейтральное место среди прочих грехов. К ней относились так же, как к пристрастию к выпивке или азартным играм — осуждали, но подходили с пониманием. Да, кто-то изменяет жене, кто-то любит выпить, а третьи предпочитают женщинам мужчин. У каждого свои слабости.

Но к XVII–XVIII векам все изменилось. В 1533 году Генрих VIII (тот самый, у которого было много жен) издал «Закон о содомии» — правовой акт, предусматривающий смертную казнь. Сюда относились не только однополые контакты между мужчинами, но и анальный секс с женщиной, и даже зоофилия.

Первые полтора века после принятия закона его почти не применяли на практике. Но к началу XVIII века ситуация резко ухудшилась. Отношение к геям стало враждебным, а любовь к своему полу превратилась в смертельно опасное занятие.

Гомосексуальность перестала быть просто грехом — она стала преступлением против бога, чем-то демоническим, более серьезным, чем все остальные пороки. Хотя Оскар Уайльд позже назовет ее «любовью, которая себя назвать не смеет», большинство современников относились к феномену куда менее романтично.

Что происходило в домах молли

В атмосфере травли геям было жизненно необходимо место, где они могли почувствовать себя в безопасности. Иногда это были дома с более или менее постоянными жильцами и посетителями, в другой раз — таверны. Их объединяли две вещи: туда без лишнего шума мог проникнуть любой, кого посвятили в местонахождение, и выпивка там лилась рекой.

В 1709 году лондонский журналист Нед Уорд, ханжа и блюститель морали, пытался сделать описание гей-бара отвратительным, но по всему выходило, что парни просто весело проводили время вместе.

«Каждый вечер на неделе в пабе, название которого я не стану упоминать, группа мужчин собирается вместе, чтобы сплетничать, рассказывать истории, хохотать до упаду и временами пьянствовать», — писал Уорд в своей гомофобной статье. По его же словам, эти мужчины были «группой содомических извращенцев».

Сэмюэль Стивенс работал под прикрытием для организации «Реформация нравов» — религиозного объединения, поклявшегося искоренить все, что не угодно богу: от содомии до секс-работниц. В 1724 году он привел констеблей в один из баров, который вычислил ранее.

«Там я нашел компанию мужчин, которые играли на скрипках, танцевали и пели непристойные песни. Они целовались и использовали свои руки для весьма недостойных дел», — писал о том деле полицейский Джозеф Селлерз.

Большинство информации о домах молли дошло до нас из уст людей вроде Стивенса или Уорда — тех, кто относился к гомосексуальности с презрением. Поэтому они с величайшей подробностью описывали сексуальную сторону жизни молли. Хотя, скорее всего, там была и другая — гораздо более важная. Необходимость быть рядом с себе подобными, чувство локтя, формирование собственной культуры в рамках враждебного общества.

Переодевания, театральные роды и шутовские свадьбы

Судя по судебным записям, в домах молли мужчины часто переодевались в женщин: «Некоторые были полностью обряжены в платья, юбки и парики, в кружевные туфельки, боа и маски. На некоторых были капюшоны, другие были наряжены молочницами, пастушками в зеленых шляпках. Лица некоторых были разрисованы до неузнаваемости».

Судя по всему, в домах молли существовало своеобразное театральное действие, аналогов которому в современной культуре не осталось. В статье Уорда встречается описание выступления двух мужчин, называющих друг друга «сестра». Один надел женский халат и стал притворяться, будто рожает. Откуда-то достали деревянного ребенка, все стали веселиться, праздновать и даже разыграли шутовской обряд крещения.

Другие мужчины нарядились медсестрами и стали хлопотать над деревянным младенцем. В некоторых домах молли разыгрывали и свадебные церемонии: мужчины могли зайти в «Свадебную комнату» и там «консумировать брак». Дверь охранял специальный человек, следивший за тем, чтобы «молодых» никто не побеспокоил.

Эти ритуалы — пародии на роды и свадьбы — были не просто развлечением. Они позволяли мужчинам проживать то, что общество им запрещало: семейную жизнь, признание отношений, публичное выражение любви. В мире, где они были вне закона, молли создавали собственные обряды и традиции.

Облавы, виселицы и позорные столбы

Незащищенность и относительная известность домов молли выходила боком. Полиция регулярно устраивала облавы, а задержанных мужчин бросали в тюрьму, где тех ждала виселица. В середине 1720-х годов рейды стали особенно частыми. Информаторы, хорошо знакомые с домами молли, позволяли полицейским притворяться завсегдатаями.

Одним из самых известных был рейд на бар «Белый лебедь» в 1810 году. Полиция задержала 30 мужчин. Чтобы дойти до караульного помещения, пленные были вынуждены пройти сквозь разъяренную толпу, которая кидалась в них предметами, смеялась и унижала. Только двое были приговорены к смерти.

Остальные получили унизительные часы у позорного столба, где любой прохожий мог плюнуть им в лицо, оскорбить или швырнуть тухлятиной — дохлыми кошками, сгнившей рыбой и яйцами. Лица и тела мужчин были испещрены ранами от ударов. Спустя час у позорного столба сформировалось кольцо из 50 женщин, которые без перерыва швыряли в пленных предметы, пока те не теряли сознание.

От подполья к свободе: три века борьбы

Рейды заставили геев глубже уйти в подполье, но не искоренили их культуру. В 1885 году был принят Акт о поправках к уголовному законодательству, содержащий «Поправку Лабушера». Согласно ей мужчины, обвиненные в «грубой непристойности» — под которой понималась всевозможная гомосексуальная активность в случаях, когда содомию нельзя было доказать, — могли быть приговорены к тюремному заключению или каторжным работам на срок до двух лет.

И только в 2003 году с принятием закона Sexual Offences Act 2003 из британского законодательства полностью исчезли понятия «содомии» и «грубой непристойности». От первых домов молли до легализации прошло почти три века.

История домов молли — это история о том, как люди создавали островки свободы в море враждебности. Рискуя жизнью ради нескольких часов танцев, смеха и возможности быть собой. О том, как под угрозой виселицы формировалась культура, ритуалы, община. И о том, как потребность в принятии оказывается сильнее страха смерти.

Смотрите также — Секс во время чумы: об интимной жизни в годы «Черной смерти»