Женщина со змеёй, пряник за сантим и расписные лошадки: ярмарочные гуляния Париж в 1935

Парижская ярмарка 1935 года в объективе Гастона Париса — фоторепортаж из эпохи, которую принято не замечать. Фотожурналист и единственный штатный фотограф журнала VU снял толпу, артистов, карусели и балаганных зазывал с той близостью, которая редко встречается в документальной фотографии. Эти снимки — 34 кадра из архива Roger-Viollet — показывают, чем жил рабочий Париж в 1930-е годы. Рассказываем всё: от биографии фотографа до тысячелетней истории Ярмарки Трона.

В 1935 году фотограф Гастон Парис обошёл с камерой ярмарочные площади Парижа. Он фотографировал балаганных артистов и торговцев игрушками, карусели и лотерейные палатки, нарядных горожанок и ребятню с пряниками. Это не парадный Париж с открыток — настоящий, рабочий, шумный.

Фотограф, которого не знали

Гастон Парис родился в 1903 году и умер в Париже в 1964-м. Он был профессионалом высшего класса, но в историю фотографии не попал — его имя нигде не упоминалось. Всё изменилось в 1990-х. Историк фотографии Мишель Фризо купил на блошином рынке коробку снимков 1930-х без подписи автора. Композиция, свет, точность кадра — всё говорило о большом мастере. Так началось возвращение Гастона Париса.

В 1930-х он был единственным штатным фотографом еженедельника VU. Этот влиятельный журнал основал в 1928 году Люсьен Вожель. VU стал прообразом Life и Paris Match — первым изданием, которое поставило фотографию в центр редакционной политики. На его страницах Парис работал рядом с Андре Кертесом, Робером Капа, Ман Реем и Жерменой Крулль. За годы работы он опубликовал в VU более 1 300 снимков.

Параллельно Парис снимал странные серии для криминального журнала Détective. Инсценировки с гангстерами и роковыми женщинами — сюрреализм в духе эпохи. После его смерти агентство Roger-Viollet выкупило весь архив: около 15 000 негативов. Сегодня они хранятся в Городской библиотеке Парижа.

Ярмарка как способ выжить

1930-е — тяжёлое десятилетие. Великая депрессия ударила по Европе. Безработица росла, денег у рабочих семей было в обрез. Ярмарка в таком контексте — не просто развлечение, а почти социальный институт. За несколько сантимов можно было на час забыть о кризисе. Покружиться на карусели, попытать удачу в лотерею, поглазеть на женщину со змеёй.

Ярмарки проходили и в центре Парижа, и в пригородах. Крупнейшей была Foire du Trône — «Ярмарка Трона». Её история уходит в 957 год. Тогда монахи аббатства Сент-Антуан раздавали голодающим ржаной пряник с мёдом и специями. В 1935-м ярмарка занимала площадь Трона — нынешнюю площадь Насьон. Каждую весну она собирала сотни тысяч парижан.

Женщины на снимках Париса — повсюду. Они идут на ярмарку нарядно одетыми. Стоят у прилавков, работают артистками, продают билеты. Фотограф снимал их без сентиментальности — с тем же прямым взглядом, что и всех остальных.

Аттракционы, игры, лотереи

У прилавков с рыбой и бутылками выстраивались очереди. Правила просты: бросай кольцо — выигрывай приз. Лотерейные палатки зазывали криком и яркими плакатами. За несколько сантимов любой мог почувствовать себя везунчиком.

Небольшие ярмарки проходили не только в Париже, но и в деревнях. Попроще, поскромнее — но с тем же набором аттракционов и той же атмосферой праздника.

Карусель была на каждой приличной ярмарке. Расписные лошадки, механические сиденья, музыка. Хозяева этих машин следили за своим имуществом с очевидной гордостью: и заработок, и предмет особой заботы.

Балаган: женщина со змеёй и самая крупная дама

Балаганные номера 1930-х были рассчитаны на то, чтобы поразить. Один из самых популярных типов — «живые диковины». Публику завлекали обещанием увидеть нечто невозможное. На снимке Париса — афиша с «самой крупной дамой высшего света». По меркам эпохи — никакой жестокости. Таких артисток зрители воспринимали с искренним восхищением.

Женщина со змеёй — другая классика ярмарочной сцены. Живая змея, опасность напоказ, театральная подача. Парис снял такую артистку с той же бесстрастной точностью, что и всех остальных.

Маски продавались на каждом углу. Ряды крашеных лиц из папье-маше придавали ярмарке почти театральный вид. Парис ухватил эту двойственность: живые лица в толпе — и застывшие на прилавках.

Дорога на ярмарку — уже праздник

Поход на ярмарку был событием. Женщины надевали лучшее, шли группами. Парис поймал несколько таких моментов предвкушения — людей в пути, до того как начнётся сама ярмарка.

Ярмарочный народ: жизнь в дороге

За аттракционами стояли люди. Целые семьи кочевали с ярмарки на ярмарку. Фургон был одновременно домом и мастерской. Ремесло переходило от отца к сыну. Парис бывал среди них — и снимал не только на сцене, но и в быту.

На «Ярмарке Трона» торговцы игрушками зазывали покупателей — размахивали яркими поделками над головой. Дети тянули родителей за руки. Родители вздыхали и раскрывали кошельки.

Зрительские сцены — отдельная тема у Париса. Он выбирал моменты, когда настроение толпы читается по лицам: смех, напряжённое ожидание, изумление. Не масса людей — отдельные реакции.

Живая музыка звучала на каждой ярмарке. Музыканты работали на открытых помостах — между грохотом аттракционов и гулом толпы. Никаких звёзд. Просто люди, делавшие своё дело с отточенной привычкой.

Ярмарка Трона: главное событие сезона

Foire du Trône — «Ярмарка Трона» — была крупнейшей в Париже. Больше каруселей, больше аттракционов, больше народу. Она занимала площадь Трона (нынешнюю площадь Насьон) каждую весну. Гости съезжались со всего города и окрестностей.

Чтобы привлечь публику, устраивали уличные парады. Артисты выходили на площадь с шумом и криком. Зазывали, развлекали прямо на ходу. Парис снял несколько таких моментов с явным удовольствием.

Фургон — порог между двумя мирами. Снаружи — публичный праздник. Внутри — частная жизнь ярмарочной семьи. Парис снял несколько таких «пороговых» кадров: человек в дверях, между сценой и домом.

Среди тихих снимков серии — ребёнок с куском пряника. Pain d’épices («пэн д’эпис») — пряник с мёдом и специями — был главным ярмарочным лакомством со Средних веков. В 957 году именно им монахи аббатства Сент-Антуан кормили голодающих. В 1935-м его по-прежнему продавали на каждой ярмарке.

Один из самых неожиданных кадров серии — деревянные лошадки на тележке. Карусель разбирают и везут на новое место. Весь праздничный антураж — результат тяжёлого ручного труда. Тех самых людей, которые его и создают.

Серия Гастона Париса — один из лучших фотодокументов народного быта межвоенной Европы. Он не идеализировал ярмарку и не смотрел на неё свысока. Просто фиксировал, как живут люди. С точностью, уважением и острым взглядом. А вы были когда-нибудь на такой ярмарке — или это уже ушедший мир?

Смотрите также:
Муза Прекрасной эпохи: неподражаемая Клео де Мерод,
Фотохудожник Эдуард Буба и его путешествие длиною в жизнь,
Классическая элегантность Dior: изысканные модели 1940–1960-х годов на улицах Парижа