Страсть, грех и бастарды: чем на самом деле занимались пуритане по ночам

Когда мы слышим слово «пуританине», воображение мгновенно рисует сурового мужчину в высокой чёрной шляпе и женщину в глухом чепце. Мы привыкли считать этих людей бесполыми фанатиками, для которых любое проявление плотской страсти было сродни преступлению. Но что, если этот образ — всего лишь поздняя декорация? Судебные архивы и личные письма XVII–XVIII веков рисуют совершенно иную картину.

Великая миграция: кто и зачем плыл в Новый Свет

Массовое переселение пуритан из Англии в Северную Америку началось в первой половине XVII века. Эти люди считали себя народом, избранным Богом, и видели в эмиграции особую миссию. Они желали построить праведное общество вдали от «развращённой» Европы. Причины у каждого были свои: одни искали свободу вероисповедания, другие бежали от религиозных преследований, третьи просто хотели лучшей жизни за океаном.

В 1620 году корабль «Мэйфлауэр» бросил якорь у берегов Кейп-Кода. Около сотни человек, вошедших в историю как отцы-пилигримы, основали колонию Новый Плимут. Спустя 10 лет новая волна переселенцев достигла Массачусетского залива. Именно здесь вырос Салем — город, чьё имя навсегда свяжут с мрачной охотой на ведьм 1692 года.

Поток переселенцев нарастал стремительно: в 1629 году прибыло ещё 300 человек, а через год — сразу 700. К началу 1630-х годов население колоний перевалило за 2 000. Из Массачусетса выросли современные штаты Новой Англии — Род-Айленд, Коннектикут, Вермонт, Мэн и Нью-Гэмпшир. В этих молодых городах и кипели нешуточные страсти, скрытые за фасадом набожности.

Секс в браке: обязанность, а не грех

Главное заблуждение о пуританах — будто они считали секс «необходимым злом» и занимались им исключительно ради продолжения рода. На деле пуританская теология смотрела на супружескую близость совсем иначе. Это был не просто биологический акт, а способ укрепить союз между мужем и женой — то, что богословы называли «духовным здоровьем» семьи.

Секс в браке пуритане считали обязательным. Мужчину могли публично осудить общиной, если он без уважительной причины — например, болезни — отказывал жене в близости дольше 3 месяцев. В церковных записях сохранились дела, где женщин поддерживала вся община в жалобах на «холодность» мужей. Если же импотенция была доказана, это становилось законным основанием для развода.

Логика здесь сугубо практическая: пуритане верили, что довольные друг другом супруги лучше трудятся и достойнее служат Богу. Неудовлетворённая плоть, напротив, ведёт к искушению и греху вне дома. Поэтому «выпускать пар» внутри семьи было не просто можно, а жизненно необходимо.

Что писал губернатор жене в письмах

Теолог Уильям Перкинс, один из главных пуританских авторитетов XVI века, прямо писал о браке как о «законном слиянии брачной пары в одну плоть». Ему принадлежат и слова о том, что ошибаются те, кто считает супружескую близость допустимой лишь ради рождения детей. Поцелуям Перкинс уделял особое внимание — и поощрял их в браке без всяких ограничений.

Не отставал от теологов и первый губернатор Массачусетса Джон Уинтроп. В письмах жене Маргарет он не ограничивался хозяйственными наставлениями. Историки, изучавшие эту переписку, отмечают откровенную нежность и чувственность — для XVII века это было весьма необычно для официальной фигуры такого масштаба. Уинтроп писал о «сладости любви» и о желании скорее вернуться к жене, используя образы, которые сегодня назвали бы романтическими.

Это не было исключением. Личная переписка пуританских лидеров раз за разом опровергает образ сухих догматиков. Перед нами живые люди, глубоко привязанные друг к другу — не только духовно, но и физически.

Парадокс 40 процентов

Есть цифра, которая вдребезги разбивает миф о тотальном воздержании до брака. Историки, сравнивая метрические книги с судебными архивами, установили: к концу XVIII века около 30–40% невест шли под венец уже беременными. Причём это не исключение для какого-то одного региона — примерно та же картина в пуританской Новой Англии, квакерской Филадельфии и аристократическом Чарльстоне.

Как это сочеталось с суровой моралью? Пуритане были реалистами. Секс до брака официально порицался и карался, но если за ним следовала свадьба, община нередко закрывала глаза. Обручённая пара воспринималась как уже вступившая в семейную жизнь — физическая близость читалась как «досрочное начало» законных отношений.

Незаконнорождённые дети были другим делом. Бастард без отца означал лишний рот за счёт общины. Поэтому власти делали всё, чтобы заставить отца признать ребёнка и жениться. Если свадьба происходила вовремя, «грех» считался полностью искупленным — и никаких претензий к паре не было.

Бандлинг: искушение на одной подушке

Одна из самых странных традиций колониальной Америки — практика «бандлинга» (от англ. bundling, «связывание»). Жениху, приехавшему издалека на свидание, разрешалось провести ночь в постели невесты. Ради приличий молодых разделяли специальной доской или туго пеленали простынями. Предполагалось, что влюблённые будут просто разговаривать.

Традиция зародилась в Нидерландах и Британии, а в Новой Англии стала особенно популярна в XVIII веке — прежде всего по практическим соображениям. Зимой добираться до соседней фермы было опасно, дрова стоили дорого, а дома были тесными. Бандлинг решал сразу несколько проблем: позволял паре узнать друг друга и обеспечивал свидетелей на случай беременности.

Суды Новой Англии, впрочем, были завалены делами о последствиях таких «разговоров». Деревянные перегородки плохо справлялись с ролью стражей нравственности. Интересно, что пуританские проповедники — в частности, Джонатан Эдвардс — активно осуждали бандлинг, считая его аморальным. Это не помешало практике оставаться популярной ещё несколько поколений. Сегодня она сохранилась в общинах амишей, где влюблённую пару могут уложить в одну постель в одежде или разделить доской — в зависимости от степени доверия к жениху.

Позорный столб и смертная казнь: как карали за блуд

Пуританское общество не было раем вседозволенности. Секс вне брака карался строго. За блуд (fornication) могли приговорить к позорному столбу. Виновный стоял публично с огромной буквой «F» на одежде или табличке на шее. Публичная порка была обычным делом. За прелюбодеяние — измену в браке — в Массачусетсе формально полагалась смертная казнь: закон, основанный на Ветхом Завете.

На практике суды применяли высшую меру крайне редко. За всё время существования колоний казней за прелюбодеяние можно пересчитать по пальцам одной руки. Чаще всего дело заканчивалось штрафом или публичным покаянием — особенно к концу XVII века, когда судьи были просто завалены подобными делами. Логика была проста: если вешать каждого грешника, в колонии скоро не останется рабочих рук.

В Плимутской колонии запрет на однополые отношения действовал с 1636 года. Архивы фиксируют возбуждение таких дел, но прослеживается явная тенденция к смягчению. Со временем жестокие телесные наказания сменялись изгнанием или денежными взысканиями. По мнению историков, это отражало не только рост терпимости, но и банальный прагматизм: колонии остро нуждались в людях.

Кто придумал «бесполых» пуритан?

Откуда взялся образ людей-сухарей? Это продукт викторианской эпохи XIX века. Именно тогда, в период обострённой стыдливости и публичной зажатости, историки и писатели начали проецировать собственные тревоги на предков. Пуритан «одели» в безупречно чёрные костюмы и приписали им патологическую ненависть к телу. Символом этой мифологии стал роман Натаниэля Готорна «Алая буква» (1850). Но его мрачный образ пуританского общества куда больше говорит о викторианских страхах самого Готорна, чем о реальности XVII века.

Настоящие пуритане были куда сложнее. Вне церкви они носили яркие одежды, любили вкусно поесть и ценили радости семейной жизни. Они строили новую цивилизацию в диком краю — и их вера не запрещала им быть людьми. Известный американский историк Эдмунд Морган, автор фундаментальных исследований о пуританах, показал: они относились к сексу с той же страстью, с которой подходили ко всему в жизни.

Стереотип о бесполых пуританах оказался живучим — и не случайно. Викторианцы хотели видеть в отцах-основателях иконы строгости, а не живых людей с их слабостями. Эта удобная легенда работает до сих пор.

Как вы думаете, почему нам так важно верить в миф о «суровости» предков? И не кажется ли вам, что в некоторых вопросах современное общество стало куда более пуританским, чем сами жители Новой Англии XVII века?

Смотрите также — Непристойные традиции старины, способные смутить современного человека