Топ-100

«Сироты Дюплесси»: жуткий бизнес на детских страданиях

Ужасная история "сирот Дюплесси" стала известна мировой общественности в 90-х годах прошлого века, спустя 50 лет после самих событий. Сегодня сложно поверить, что в 30-40-е годы 20 столетия в прогрессивной Канаде могли существовать настоящие концлагеря для детей, да еще и "под крылом" правительства. Но то, о чем мы вам расскажем - абсолютная правда, как и то, что автором этого безумия был Морис Дюплесси - премьер-министр провинции Квебек.

Впервые премьер-министром Квебека Мориса Дюплесси избрали в 1936 году. После этого политик переизбирался в 1944 и находился на своем посту до 1959 года. Юрист по образованию и ярый националист по убеждениям, Дюплесси был фанатичным католиком и консерватором. Годы его правления жители провинции называют не иначе как "Большая тьма" и это вовсе не преувеличение.

Морис Дюплесси

Свой политический капитал Дюплесси зарабатывал заезженными популистическими методами. Он ратовал за автономию Квебека, был сторонником преследования коммунистов и не стеснялся своих расистских взглядов. Особым пунктом в программе премьер-министра была забота о сиротах и детях из неблагополучных семей, которая особо умиляла его сторонников.

Заботу о детях, лишенных родительской любви, Дюплесси возложил на католическую церковь, передав ей управление приютами, больницами и школами. Бюджет, выделенный на эту благую цель, также расходовался на усмотрение церковников. Стоит ли говорить о том, что инициатива премьер-министра, которого прозвали в народе "Шеф", была с восторгом воспринята духовенством.

Сразу стоит объяснить, какие категории детей попадали под опеку церкви. Неизбежно оказывались в приютах дети, лишившиеся родителей и те, чьи отцы и матери были лишены родительских прав. Но также в категорию "несчастных сирот" попадали дети из нормальных семей с низким доходом, родившиеся у пар, не состоящих в браке, и у матерей-одиночек.

Морис Дюплесси (в центре) с кардиналом, на торжественном мероприятии

Если родители жили в гражданском браке, то их отпрыски попадали в низшую категорию воспитанников приютов, так как считались "плодом греха". С ними обращались хуже, чем с остальными, почти как с отбросами общества или преступниками. Попасть под опеку церкви было очень просто - детей могли забрать из семьи просто по рекомендации священника, учителя или врача.

Иногда родителей убеждали, что ребенку в приюте будет лучше, что его ждут отличные условия и перспективы получить отличное образование. Но чаще всего детей забирали силой, активно привлекая для этого полицию и религиозных активистов. Детей было много и существующих приютов не хватало, поэтому Дюплесси содействовал открытию новых.

Стоит ли говорить о том, что эта система была насквозь коррумпирована, а средства, выделяемые государством на детей, разворовывались в грандиозных масштабах. В один прекрасный момент Морис Дюплесси понял, что финансовый поток начинает иссякать и предпринял чудовищный шаг - он переквалифицировал все приюты Квебека в психиатрические клиники.

После переквалификации приютов всех сирот могли по закону подвергать принудительному лечению

Выгода от предприятия была очевидна - если на сироту власти Канады выделяли всего 1 доллар 25 центов, то пациенту психиатрической клиники было положено уже 2 доллара 75 центов. Превратили в душевно больных детей и подростков быстро и без особого труда. Было дано указание "сверху" и священники с монахинями, работавшие в приютах, придумали каждому воспитаннику психиатрический диагноз.

Чтобы все выглядело официально, были заведены на каждого и медицинские карты, которые священнослужители заполняли вымышленными записями. Детей сортировали по возрасту и больше всего не повезло подросткам старшего возраста - их просто отправили в настоящие клиники для душевнобольных и поселили с настоящими пациентами.

Но те дети, что остались в приютах, страдали не меньше, чем переданные в психбольницы. Те, кто смог пережить этот земной ад, позднее рассказывали, что их избивали, морили голодом и жаждой, насиловали и истязали. Детей одевали в смирительные рубашки, привязывали к кроватям, запирали на длительное время в карцерах и заставляли тяжело работать в подсобных хозяйствах.

Всем в лечебницах заправляли священнослужители

В заведениях, где содержались "сироты Дюплесси" проводились варварские медицинские процедуры и неоправданные хирургические вмешательства. Дети подвергались лоботомии, после чего они превращались в безвольных зомби, а иногда и умирали. Смерть была частым гостем в реформированных приютах - дети погибали не только от бесчеловечных условий и пыток, но и совершали самоубийства, не выдержав "воспитательных мер".

Мертвый ребенок более не приносил выгоды, но за труп еще можно было кое-что получить. Тела погибших воспитанников продавали в анатомические театры и исследовательские институты по 10 долларов. Становились подопытными дети и при жизни - широко практиковались испытания на них новых лекарственных средств и медицинских процедур, которые далеко не всегда были успешными.

Чуть позднее "сирот Дюплесси" начали отдавать на усыновление как в канадские семьи, так и в США. Это происходило на платной основе, причем цена колебалась от 40 до 25 тысяч долларов за ребенка. Стоит ли говорить, что приемных родителей никто не проверял, и часто малыши попадали в лапы к растлителям, извращенцам и жестоким психопатам. Их судьба больше совершенно не интересовала правительство Дюплесси.

Условия жизни в лечебницах были ужасными

Одна из воспитанниц такого "воспитательного лагеря", Кларина Дагвей, подробно рассказала о своей жизни после того, как за нее взялись государство и церковь. Ее забрали из семьи и определили в лечебницу святого Жюльена, расположенную в 1 000 км от родного дома.

В лечебном заведении над детьми, ставшими с легкой руки Дюплесси пациентами, издевались монахини и медицинский персонал. Основными наказаниями за проступки и неповиновение было погружение головы провинившегося в ледяную воду и порка. Дагвей вспоминала, что ее приковывали к кровати за руки и за шею, кормили объедками и заставляли спать на кровати с металлической сеткой без матраса.

В качестве трудовой терапии дети постоянно скребли полы, а чтобы у них не было желания шалить или протестовать, их накачивали нейролептиками. Особым почетом в лечебнице пользовался препарат хлорпромазин, подавляющий волю человека и превращающий его в равнодушный автомат. Это средство уже в середине 20 столетия было запрещено в большинстве стран мира как опасное, но "сиротам Дюплесси" его давали без ограничений.

На снимках для прессы дети выглядели ухоженными, но выражение лиц выдавало положение вещей

Несмотря на то что историю квебекских "приютов" и "лечебниц" рассекретили, в ней осталось немало темных пятен. Все участники этой адской кухни были заинтересованы в том, чтобы никто не узнал истины и поэтому тщательно заметали следы. До сих пор неизвестно количество детей, пострадавших в результате "воспитательной программы" Дюплесси. Эксперты предполагают, что за годы работы детских клиник их пациентами могли быть до 300 тысяч человек.

Что касается финансовой стороны вопроса, то в 1999 году два аналитика, Лео-Пол Лазон и Мартин Порье опубликовали результат своего расследования, в котором фигурирует цифра 70 миллионов долларов. Именно столько получили от правительства Канады в 40-50-х годах власти провинции Квебек, во главе с Дюплесси, а также католическая церковь.

Последствия "воспитания" выжившие в приютах и клиниках "сироты Дюплесси" ощущали всю жизнь. Они не получали не только образования, но и каких-либо нужных в жизни навыков. В их медицинских картах стоял психиатрический диагноз, который лишал надежды на получение хорошей работы или на обучение.

Во власти мучителей оказывались даже такие вот малыши. Фото 1948 года

Чтобы помочь друг другу, бывшие воспитанники объединяли усилия, пытаясь обеспечить себе будущее, найти родных и близких и просто адаптироваться в обычной жизни, за пределами больничных палат. Также перед ними стояла цель рассказать всем о преступлениях правительства Квебека и церкви, которые не подлежат сроку давности.

В конце 90-х, когда события полувековой давности рассекретили, правительство Канады пообещало выплатить пострадавшим по 15 тысяч долларов в качестве компенсации. Предложение это было с негодованием отвергнуто из-за смехотворности суммы. В 2001 году был предложен новый план компенсаций, который предусматривал выплату 10 тысяч долларов и дополнительно по 1 тысяче за каждый год в лечебницах.

В этом случае сумма также была слишком мизерной, а кроме этого, ее не могли получить те, кто находился в приютах и подвергался насилию, но не имел психиатрического диагноза. Виноватых в преступлениях полувековой давности также не нашли - церковь отказалась признавать свою вину и даже не принесла извинения.

Общество "сирот Дюплесси"

Между тем свидетельства преступлений до сих пор скрыты в разных уголках Квебека. Самой страшной была находка, сделанная в 1999 году на свиноферме, возле которой когда-то располагалась лечебница. Там под землей обнаружили ящики с останками примерно 2 000 детей, погибших в результате "воспитательной программы".

В 2004 году организация бывших "сирот Дюплесси" обратилась к властям Квебека с требованием провести раскопки на одном из заброшенных кладбищ, недалеко от Монреаля. Там, по их мнению, может находиться еще одна масштабная братская могила с телами погибших детей.

Смотрите также - Что творится за дверями закрытых клиник по «лечению» гомосексуалистов

Понравилось? Хотите быть в курсе обновлений?

Подписывайтесь на наш Instagram, страницу в Facebook или канал в Telegram.

Преступление и трагедия Тифозной Мэри: как зловещая кухарка 10 лет держала в страхе весь Нью-Йорк

Из-за популярности фильмов про зомби-апокалипсисы даже далекие от медицины люди сегодня знакомы с термином «нулевой пациент». Это тот самый первый разносчик заразы, из-за которого начинается эпидемия, превращающая мир в филиал ада.

В науку этот термин ввели после случая с Мэри Маллон, ирландской кухаркой, которая не мыла руки и чуть не погубила из-за этого несколько районов Нью-Йорка в начале XX века. Мы же знаем ее под другим, более известным именем — Тифозная Мэри.

Чудесное рождение и заурядная жизнь

История самой известной переносчицы брюшного тифа началась еще до ее появления на свет и походила на завязку фильма «Блэйд». Дело было в Ирландии в 1869 году, когда мать Мэри заболела тифом во время беременности, и не только не умерла, но и родила абсолютно здорового на вид ребенка. Исследователи полагают, что Мэри уже тогда была инфицирована, но в отличие от Блэйда малышка не стала супергероем. Наоборот, пусть и невольно, но она стала причиной гибели многих людей.

Девочка росла весьма крепкой и в пятнадцать лет вместе с семейством эмигрировала в США. Там девушка достаточно быстро освоилась и вместо того, чтобы выйти замуж, как тогда было принято, решила построить собственную американскую мечту.

К двадцати годам она устроилась кухаркой в доме нью-йоркского богатого семейства, однако что-то сразу же пошло не так — один за другим хозяева начали серьезно заболевать. Обвинить Мэри в чем-либо никто не мог — мотивов для того, чтобы травить работодателей, у Мэри не было, да и на вид она была вполне здоровой и вряд ли могла заразить кого-то случайно. Тем не менее, факт был на лицо — больные брюшным тифом начали появляться в городе сразу после ее приезда. Посчитав это плохим знаком, местные выдворили девушку вон.

Через год, в 1901, Мэри переехала на Манхэттен. Не прошло и недели, как семья, на которую она только начала работать, заболела лихорадкой и диареей, а служившая у них прачка и вовсе умерла. После ирландка перешла к местному адвокату, и опять же почти все его домочадцы подхватили брюшной тиф.

Добрая христианка Мэри Маллон пыталась помогать больным. Она ухаживала за ними, но, естественно, от ее помощи всем становилось лишь хуже. В итоге все усилия оказывались тщетными — с 1900 по 1907 год ей пришлось сменить аж семерых работодателей.

Грязные руки и жадный арендодатель

Тифозная Мэри в варианте бродвейской постановки

Роковым для Тифозной Мэри стал 1906 год. В начале августа Маллон нашла себе место на кухне в семье обеспеченного банкира из Нью-Йорка Чарльза Генри Уоррена. Желая насладиться последними летними деньками, чета Уорренов арендовала особнячок на Лонг-Айленде и взяла с собой кучу детей и родственников. Способная стряпуха тоже поехала.

В самом конце августа у банкира заболел ребенок, а через неделю слегло больше половины семейства — на сей раз Мэри не стала играть в сиделку, а сразу отправилась искать новую работу.

Возможно, она продолжила бы свой «тифозный поход», если бы не арендодатель летнего дома Джордж Томпсон, который весьма обеспокоился положением дел. Было очевидно, что дом, в котором кто-то подцепил опасную заразу, сдать теперь будет весьма проблематично — вдруг потенциальные жильцы испугаются, что инфекция пришла, например, из источника питьевой воды.

Чтобы понять, что же случилось на самом деле, и убедить будущих клиентов в безопасности дома, Томпсон нанял санитарного инженера Джорджа Сопера. По счастливому стечению обстоятельств тот еще и кое-что понимал в брюшном тифе — по долгу службы Сопер уже работал с похожими случаями.

Сопер взялся за расследование и изучил все вспышки тифа в штате за несколько лет. Очень скоро он вычислил, что все случаи заболеваний в приличных обеспеченных семьях пришлись на тот момент, когда кухаркой у них работала Мэри Маллон.

К сожалению, как бы расторопно ни работал санитарный инженер, Мэри и ее брюшной тиф были быстрее.

Когда Сопер разыскал заразную кухарку, та уже успела устроиться в дом на Парк-авеню — в итоге двое слуг попали в больницу, а хозяйская дочь умерла. Мужчина попытался уговорить Мэри сдать анализы, но ей эта просьба явно не понравилась. Горячая ирландка не стеснялась в выражениях и даже кинулась на него с вилкой для мяса, поэтому Сопер вынужден был ретироваться.

Тогда на переговоры с боевой дамочкой Департамент здравоохранения штата Нью-Йорк решил отправить доктора Сару Жозефину Бейкер, но мисс Маллон не пошла на контакт и с женщиной-врачом. По ее словам, она обследовалась у некоего аптекаря, и он счел ее абсолютно здоровой. Несмотря на то, что тогда еще никто не знал о здоровых переносчиках болезней, у властей больше доверия вызвали именно доводы медиков, а не слова ирландской кухарки. В результате Мэри Маллон арестовали и упекли в тюремную больницу.

В лечебнице Тифозную Мэри обследовали и нашли в ее желчном пузыре очаг тифоподобных бактерий. Врачи не придумали ничего лучше, чем предложить ей операцию по удалению пузыря, но Мэри, твердо убежденная в своей правоте, наотрез отказалась от хирургического вмешательства. Однако она все же призналась, что во время работы частенько не мыла руки, так как не видела в этом никакого смысла. Суд счел подобную нечистоплотность непростительной и отправил Маллон на три года в карантин на остров Норт-Бразер близ Нью-Йорка.

Тифозный остров

Мэри Маллон (слева) на больничной койке в лечебнице

Вынужденная изоляция раздражала Мэри. Она все время жаловалась и искренне не понимала, как можно держать «здорового» человека в таких условиях. А тут еще и в июне 1907 года тот самый Джордж Сопер опубликовал статью в Журнале Американской медицинской ассоциации, в которой аттестовал Маллон неблагозвучным прозвищем «Тифозная Мэри», впоследствии приклеившимся к ней намертво.

Столь грубая кличка вполне была в духе бытовавших в то время представлений об ирландских эмигрантах, считавшихся грязными отбросами и переносчиками инфекций.

Поэтому и вторая встреча Сопера с Мэри закончилась ничем, когда он приплыл на Норт-Бразер с заявлением, что хочет написать о ней книгу. Оскорбленная женщина просто не стала слушать ни о всемирной славе, ни о процентах с продаж книги. Упертая ирландка весь день просидела в уборной, пока ненавистный ей санитарный инженер не ушел.

Тем не менее, к другим медработникам она была более терпима. Мэри водили на процедуры, после чего брали анализы — девушка чувствовала себя неплохо. Но неволя доканывала ирландку, поэтому она решила обратиться в частную независимую лабораторию, где ей внезапно подтвердили, что она здорова. Результат новой экспертизы стал ее главным аргументом в борьбе за свободу и шансом на возвращение к нормальной жизни.

Уставшие от бесконечных прений с Маллон врачи и представители больничной администрации в конце концов решили выпустить девушку с острова. Но с тем условием, что она даже под страхом смерти не подойдет к чужой плите и постарается принять все возможные меры, чтобы не заражать окружающих. Девушка поклялась под присягой, что будет соблюдать санитарно-эпидемиологические нормы, и 19 февраля 1910 года Тифозная Мэри вновь оказалась на большой земле.

Не меняются только привычки

Плакат, призывающий не поступать как Тифозная Мэри

Необразованной бывшей узнице лепрозория была одна дорога — в прачки. И Мэри поначалу действительно соблюдала все положенные правила и об общепите даже не заикалась. Но стирка белья приносила в разы меньше денег, чем готовка. К тому же в начале XX века женщины в прачечных выполняли всю самую тяжелую и опасную работу: переломы, ожоги, проблемы с позвоночником и суставами были их постоянными спутниками.

Устав от тягот неблагодарной работы в прачечной, предприимчивая ирландка решилась на отчаянный шаг — она изменила имя на Мэри Браун и снова пошла работать поваром.

К несчастью для других, смена имени не повлияла на образ жизни Мэри. Она все так же плевала (иногда в прямом смысле) на гигиену и часто переходила с работы на работу, что повлекло за собой новые вспышки тифа в округе. На этот раз власти знали, кого искать, однако поиски осложнились из-за новой фамилии Тифозной Мэри. На след девушки напали лишь в 1915 году, когда девушка пришла работать в больницу Слоун — там она заразила еще двадцать пять человек, один из которых скончался.

Мэри (четвертая справа) после возвращения на остров

27 марта 1915 года ее вновь отправили на остров Норт-Бразер, но на этот раз — без права на освобождение.

Со временем она стала местной знаменитостью. К ней приезжали журналисты, в интервью которым Мэри непрестанно сетовала на людей, обрекших ее на одиночество. Она вновь отказывалась от лечения, заявляла о своей невиновности и ни в какую не признавала себя больной, но, несмотря на это, ее многочисленным посетителям все-таки запретили принимать из рук Мэри что бы то ни было.

И все же нет худа без добра — с 1922 года ей позволили работать санитаркой в местной лаборатории, а спустя еще три года повысили до лаборантки.

Одна жизнь и полсотни смертей

Мэри Маллон (справа) в 1932 году

Тифозная Мэри действительно чувствовала себя здоровой, пока в 63 года у нее не случился инсульт, после которого она осталась наполовину парализованной. Спустя шесть лет она умерла от пневмонии. Вскрытие показало то, от чего она всю жизнь открещивалась, — ее желчный пузырь был оккупирован бактериями тифа, которые не трогали «милую хозяйку», но чуть не вызвали в Нью-Йорке настоящую эпидемию.

Точное количество зараженных ею никто не знает — достоверно известно лишь о трех умерших среди заразившихся от Мэри людей. Однако историки считают, что смертельных случаев могло быть около пятидесяти, причем большинство заболело уже после того, как девушку выпустили с острова, и она бросила работу прачкой.

Учитывая то, что в начале прошлого века с ведением документации в американских департаментах все было не очень хорошо, установить истину уже не представляется возможным.

Жизнь Тифозной Мэри стала ярким примером того, что небрежность в отношении к здоровью может иметь самые плачевные результаты, а также важным напоминанием — руки нужно мыть всегда!

Смотрите также: Испанка: история самой страшной эпидемии 20-го века

Источник

Понравилось? Хотите быть в курсе обновлений?

Подписывайтесь на наш Instagram, страницу в Facebook или канал в Telegram.

Популярное

Самые горячие темы

Новости партнеров

Загрузка...

Новые посты

Крушения самолетов, закончившиеся хеппи-эндом

                array(3) {
  ["result"]=>
  bool(false)
  ["iBlockSize"]=>
  int(1)
  ["iFullCountBlocks"]=>
  int(1)
}
            

15 милых фото, которые показывают, как под действием времени почти все меняется

                array(3) {
  ["result"]=>
  bool(false)
  ["iBlockSize"]=>
  int(1)
  ["iFullCountBlocks"]=>
  int(2)
}
            

Набожная Линдси: как модель с большой пятой точкой совмещает церковь и OnlyFans

                array(3) {
  ["result"]=>
  bool(false)
  ["iBlockSize"]=>
  int(1)
  ["iFullCountBlocks"]=>
  int(3)
}
            

Завораживающие макроснежинки на фото российского мастера

                array(3) {
  ["result"]=>
  bool(false)
  ["iBlockSize"]=>
  int(1)
  ["iFullCountBlocks"]=>
  int(4)
}
            

18 самых креативных аксессуаров для ванны и туалета

                array(3) {
  ["result"]=>
  bool(false)
  ["iBlockSize"]=>
  int(1)
  ["iFullCountBlocks"]=>
  int(5)
}
            

Леонид Ильич Брежнев на отдыхе и не только

                array(3) {
  ["result"]=>
  bool(false)
  ["iBlockSize"]=>
  int(1)
  ["iFullCountBlocks"]=>
  int(6)
}
            

Первозданная красота Африки на удивительных аэрофотографиях

                array(3) {
  ["result"]=>
  bool(false)
  ["iBlockSize"]=>
  int(1)
  ["iFullCountBlocks"]=>
  int(7)
}
            

Почему люди бегут из WhatsApp: за 3 недели более 30 миллионов пользователей удалили

                array(3) {
  ["result"]=>
  bool(false)
  ["iBlockSize"]=>
  int(1)
  ["iFullCountBlocks"]=>
  int(8)
}
            

Аудиовизуальные скульптуры Дэниела Поппера, создающие атмосферу фестивалей

                array(3) {
  ["result"]=>
  bool(true)
  ["iBlockSize"]=>
  int(1)
  ["iFullCountBlocks"]=>
  int(9)
}