История Мариса Лиепы — как народного артиста СССР выгнали из Большого театра

Народный артист СССР Марис Лиепа 20 лет отдал Большому театру, станцевал Красса в «Спартаке» больше 100 раз, получил Ленинскую премию — и был уволен «за профнепригодность» в 45 лет. Это произошло после спектакля, где зал аплодировал стоя больше получаса. Билеты на тот вечер перепродавали за 100 рублей — при средней зарплате около 170.

Мальчик, которого отдали в балет для здоровья

Марис-Рудольф Лиепа родился 27 июля 1936 года в Риге. Отец Эдуард когда-то пел в хоре, но потерял голос и стал мастером сцены в Рижском театре оперы и балета. Мать Лилия мечтала, чтобы сын стал врачом. Карьеру артиста Марису никто не планировал — мальчик рос болезненным, худым и часто простужался.

Всё решил случай. Друг семьи, солист рижского балета Болеслав Милевич, посоветовал отдать подростка в балетную школу — просто для укрепления здоровья. А директор театра Рудольф Берзиньш пригласил мальчика петь в хоре в постановке оперы «Кармен». Так состоялся первый выход на сцену будущей звезды.

В Рижском хореографическом училище педагогом Мариса стал Валентин Блинов — в прошлом характерный танцовщик. Он видел в ученике будущего характерного артиста. Сам Лиепа мечтал о другом. В дневнике подростка появилась запись: «Я буду танцевать принца Зигфрида в „Лебедином озере“».

В 1950 году 14-летнего Мариса заметили на Всесоюзном смотре хореографических училищ в Москве. Педагог Николай Тарасов, ученик легендарного Николая Легата, пригласил юношу в Московское хореографическое училище. Перевод состоялся в 1953 году. За два года Лиепа не пропустил ни одного занятия.

1 мая 1955 года на выпускном Марис удивил всех. Вместо двух подготовленных па-де-де он станцевал «Щелкунчика» целиком — на сцене филиала Большого театра. Рецензия отметила «танцовщика с прекрасными внешними данными и отличной техникой, одинаково сильного и в сольном танце, и в дуэте». Но единственного отличника в Большой не взяли. В министерстве культуры объяснили: национальные кадры должны закрепляться на местах. Лиепу отправили обратно в Ригу.

Путь в Большой: один вопрос решил всё

В Риге Лиепа задержался всего на полгода. За это время станцевал несколько сольных партий в Латвийском театре оперы и балета. В 1956 году его приняли в Московский музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко.

За четыре сезона под руководством Владимира Бурмейстера Лиепа станцевал Зигфрида, Конрада в «Корсаре», Лионеля в «Жанне д’Арк», Синдбада в «Шехеразаде». Его Конрад настолько поразил зрителей, что балетоманы начали ходить в театр «на Лиепу» и ждать у служебного выхода после спектаклей.

В 1957 году на VI Всемирном фестивале молодёжи и студентов в Москве Лиепа получил золотую медаль конкурса артистов балета. Председателем жюри была Галина Уланова. Летом 1960 года на гастролях Большого театра в Польше Марис наконец получил приглашение в главную труппу страны.

В театре потом рассказывали легенду: на собеседовании Лиепа оказался единственным кандидатом, который не спросил про зарплату или квартиру. Он задал один вопрос: «Что я буду танцевать?»

Дебют на сцене Большого состоялся в сезоне 1960/61 — партия Базиля в «Дон Кихоте». Вскоре он подготовил Альберта в «Жизели». Эта роль стала этапной: за неё Парижская академия танца в 1971 году вручит Лиепе премию имени Вацлава Нижинского — одну из самых престижных наград в мире балета.

На гастролях в Великобритании английская критика назвала Лиепу «Лоуренсом Оливье балета». Это сравнение с величайшим драматическим актёром эпохи говорило о главном: Лиепа не просто танцевал — он играл. Каждый его персонаж был живым человеком, а не набором технических элементов.

«Любимая — мной созданная — роль»

В 1964 году в Большой пришёл новый главный балетмейстер — Юрий Григорович. Поначалу сотрудничество складывалось блестяще. В «Легенде о любви» Лиепа станцевал Ферхада. Но главным стал «Спартак» — балет, изменивший советскую хореографию.

Григорович задумал небывалое: впервые два мужских персонажа получили равные по сложности и выразительности танцевальные партии. Лиепа начал репетировать заглавную роль, но в процессе работы Григорович перепоручил ему Красса. Роль римского полководца во всех прежних редакциях была второстепенной и пантомимной. Теперь она стала танцевальной — и создавалась специально под индивидуальность Лиепы.

Премьера 1968 года произвела эффект взрыва. Прыгучий, летящий Владимир Васильев — Спартак. Аристократично-хищный Лиепа — Красс. Критика писала, что прыжки Лиепы подобны острым ударам клинка, рассекающего воздух. Он выходил в этой роли больше 100 раз, и каждый спектакль был неповторим.

В 1970 году творческая группа «Спартака» — Григорович, Васильев, Лиепа и другие — получила Ленинскую премию. Лиепа записал в дневнике: «Любимая — мной созданная — роль».

Но после премии что-то сломалось. Причина разрыва Лиепы и Григоровича так и осталась тайной — балетмейстер никогда не объяснял и злился, когда спрашивали. Лиепа записал: «Григорович вдруг стал сверххолодный и вежливый. Ничего от нашей откровенности, можно сказать даже дружбы». За следующие 14 лет артист получил в Большом всего четыре новые партии — и ни одной в спектаклях Григоровича. Репетировал Курбского в «Иване Грозном» — но так и не вышел на сцену.

Статья в «Правде» и два года тишины

В декабре 1978 года Лиепа пошёл на открытый конфликт. В газете «Правда» появилась его статья с критикой хореографии Григоровича и методов руководства театром. Для советской культурной среды поступок был почти немыслимо дерзким. Критиковать всесильного худрука в главной газете страны — это вызов не одному человеку, а целой системе.

Григорович не простил. Около двух лет Лиепа не выходил на сцену Большого вообще. В период вынужденного простоя он сотрудничал с труппой Бориса Эйфмана: в 1981 году станцевал Рогожина в «Идиоте» и солиста в «Автографах» вместе с Аллой Осипенко.

Замену любимому театру Лиепа найти не мог. В его дневнике появились строки, от которых до сих пор перехватывает дыхание: «Продолжается хандра. Дикая тишина, мучительная, изо дня в день. Бесперспективность — это, наверное, самое страшное в жизни».

И ещё: «Любой актёр может прожить без денег, даже какое-то время без любви, без друзей. Но не может жить без новых ролей, без новой работы. Он задохнётся».

Последний спектакль: овации и приговор

28 марта 1982 года случилось исключение. По личному приказу министра культуры СССР Петра Демичева — в обход Григоровича — Лиепе позволили выйти на сцену Большого. Был назначен «Спартак». Последним партнёром Лиепы по сцене стал молодой, мощный Ирек Мухамедов.

Билеты перепродавали за 100 рублей — астрономические по тем временам деньги. После спектакля зал аплодировал стоя больше получаса. Коллеги называли выступление «профессионально великолепным».

Это стало последним выступлением Мариса Лиепы на сцене Большого. Художественный совет признал 45-летнего народного артиста СССР «профнепригодным». Коллеги не смогли — или не захотели — возражать всесильному Григоровичу. Как позже отметил Владимир Васильев, изгнание из Большого надломило Лиепу. Через шесть лет, в 1988 году, Григорович уволит из театра и Плисецкую, и Васильева, и Максимову, и Лавровского, и Бессмертнову.

Человек без театра

После увольнения Лиепа пытался вернуться на родину. Подавал заявки в Рижский оперный театр — все отправлялись в мусорную корзину. Министр культуры Латвии Раймонд Паулс, когда-то учившийся с Лиепой в одной музыкальной школе, не вмешался.

В 1983–1985 годах Лиепа работал художественным руководителем балета Софийской народной оперы в Болгарии — поставил «Дон Кихота» и «Спящую красавицу». Параллельно снимался в кино: сыграл императора Николая I в фильме «Лермонтов» (1986), полковника Уолтера в «Приключениях Шерлока Холмса» (1986), отца оленёнка в «Детстве Бемби» (1985). Ставил пластику в Вахтанговском театре для «Антония и Клеопатры». Записал пластинку с песнями Давида Тухманова.

Он делал всё, что мог, — но замены Большому для него не существовало. Однажды в Москве Лиепа захотел зайти в театр по старой памяти: у него сохранился пропуск. Охранник не пустил и пропуск забрал.

Последняя квартира артиста находилась на улице Матросская Тишина — «между тюрьмой и сумасшедшим домом», как горько шутил он сам. Книга, которую Лиепа выпустил в 1981 году, называлась «Я хочу танцевать сто лет». Танцевать ему не давали.

Театр, который не успел открыться

В начале 1989 года забрезжила надежда. Моссовет принял решение о создании «Балета Мариса Лиепы». Бывший артист Большого театра Сергей Радченко должен был стать директором, а сам Лиепа — художественным руководителем. 4 марта в газете «Советская культура» появилось объявление о конкурсе в труппу. Отбор назначили на 15 марта.

26 марта 1989 года Марис Лиепа скончался от инфаркта в машине «скорой помощи». Ему было 52 года.

В Москве говорили: незадолго до смерти охранник снова не впустил его в Большой и отобрал пропуск. Сердце не выдержало. Из дневника: «Бесперспективность… Для чего ждать, жить, быть?»

Почти неделю шла борьба за место прощания. В итоге гроб установили в фойе Большого театра — рядом со сценой, с которой его выгнали семью годами раньше. Похоронили Лиепу на Ваганьковском кладбище в Москве. В Риге, на Большом кладбище, рядом с могилами родителей установили кенотаф с надписью: «Марис Лиепа, который вдали».

Дети — Андрис и Илзе — стали народными артистами России и продолжили балетную династию. В 1996 году они основали Благотворительный фонд имени Мариса Лиепы.

Система сама создала его звезду — и сама же её погасила. Народный артист СССР, лауреат Ленинской премии, лучший танцовщик года по версии Парижской академии танца — уволен «за профнепригодность». Человек, которого вся страна знала по имени, не мог войти в театр, где отдал 20 лет жизни. А вы знали историю Мариса Лиепы? И как думаете — изменилось ли что-то с тех пор в отношениях таланта и власти?

Смотрите также:
Танцор и принцесса: как Марис Лиепа разбил сердце Галине Брежневой