83 дня без ДНК: как японский техник получил рекордную дозу радиации и стал заложником медицины

Хисаши Оучи умирал 83 дня — и всё это время реаниматологи делали всё, чтобы пациент жил. Он получил дозу радиации, при которой ДНК разрушается полностью. Его тело не могло регенерировать ни одну клетку. Но аппараты работали, семья давала согласие, и медицина не останавливалась. История о том, где заканчивается лечение и начинается пытка.

Роковая ошибка в Токаймуре

Утром 30 сентября 1999 года трое сотрудников завода по переработке урана компании JCO — Хисаши Оучи, Масато Синохара и Ютака Йококава — готовили партию топлива для экспериментального реактора «Дзёё». Это был первый такой заказ за 3 года, и у рабочих не было ни нужного опыта, ни надлежащей подготовки.

Стремясь уложиться в сроки отгрузки, они решили ускорить процесс: смешивали оксид урана с азотной кислотой вручную, черпая обычными вёдрами из нержавеющей стали. По регламенту нитрат уранила нужно было подавать в отстойник строго дозированно — по 2,4 кг за раз. В 10:35 утра, когда Оучи с Синохарой заливали очередное ведро, общая масса урана в ёмкости достигла 16 кг — критического порога, за которым начинается цепная реакция.

Помещение озарила яркая синяя вспышка — черенковское излучение, верный признак неуправляемой цепной реакции. Оучи стоял ближе всех к баку и принял на себя основной удар: 17 зивертов. Для сравнения: летальной считается доза от 7 Зв, а ликвидаторы аварии на ЧАЭС получали максимум 0,5–13 Зв. Синохара, стоявший в 46 сантиметрах, получил 10 Зв; Йококава, находившийся дальше всех, — 3 Зв.

Улыбка перед бездной

В первые часы после аварии 35-летний Оучи выглядел почти здоровым. Кожа слегка покраснела, он жаловался на тошноту и шутил с врачами. Мечтал поскорее вернуться домой к жене и сыну. Между тем внутри его тела уже не было ничего целого на клеточном уровне.

На 6-й день врачи получили результаты анализа хромосом из клеток костного мозга. Под микроскопом вместо чётких X-образных структур — только россыпь чёрных точек. Хромосомы рассыпались на фрагменты. ДНК была уничтожена так, что ни одну из хромосом нельзя было идентифицировать. Это означало одно: клетки Оучи больше не способны делиться. Его тело превратилось в систему без возможности регенерации.

На 7-й день Оучи перевели в больницу Токийского университета. Группа под руководством профессора Кадзухико Маэкавы решила попробовать экспериментальную пересадку стволовых клеток периферической крови — такую процедуру прежде никогда не применяли при радиационном поражении. Донором стала сестра Хисаши.

Хроники распада

Поначалу казалось, что медицина побеждает. Пересаженные клетки прижились, уровень лейкоцитов начал расти. Но радиация, накопленная в тканях Оучи, действовала как постоянный вторичный источник облучения. Здоровые клетки сестры, попадая в его тело, мутировали и гибли.

Вскоре начался процесс, который медики позже назвали «растворением заживо». Кожа Оучи отслаивалась пластами — без способности к регенерации организм не мог её восстановить. Врачи раз за разом пробовали искусственные кожные трансплантаты, но те не приживались. Когда снимали повязки, кожа уходила вместе с ними. Из глаз сочилась кровь. Тело теряло до 20 литров жидкости в сутки.

Кишечник начал отмирать, вызывая непрекращающуюся кровавую диарею. Боль была такой, что Оучи погрузили в медикаментозный сон. Но даже сквозь него он стонал. В редкие моменты сознания кричал: «Я больше не могу! Я не подопытный кролик!» — и звал маму.

На 59-й день сердце Оучи остановилось. Врачи реанимировали его трижды в течение одного часа. Мозг, лишённый кислорода, начал умирать, но аппараты продолжали качать кровь и воздух в тело, которое уже не могло исцелиться. 19 декабря семья наконец подписала отказ от реанимации. Жена Хисаши надеялась, что он доживёт хотя бы до 2000 года. Не вышло.

Лечение или пытка?

Семья Оучи, ослеплённая горем и надеждой, до последнего не давала согласия на отключение аппаратов. Врачи продолжали лечить пациента, хотя понимали: шансов нет. Позже это стало предметом острых споров в медицинском сообществе. Были ли эти 83 дня попыткой спасти человека — или продлением невыносимых мучений?

Хисаши Оучи скончался 21 декабря 1999 года. Официальная причина — полиорганная недостаточность. Патологоанатом Мисава, изучавший его органы, сказал потом: «По состоянию внутренних органов господина Оучи было видно, что он жил из последних сил. Он действительно сделал всё, что мог». В итоге лицензия завода JCO была отозвана, компания выплатила компенсации, а сам инцидент получил 4-й уровень по шкале МАГАТЭ.

История Оучи осталась в архивах как памятник человеческой самонадеянности и одновременно — пределам медицины. В 2002 году телекомпания NHK выпустила книгу, а затем документальный фильм «Медленная смерть: 83 дня лучевой болезни» («A Slow Death: 83 Days of Radiation Sickness»).

Другие жертвы аварии в Токаймуре

Оучи был не единственной жертвой. Его напарник Масато Синохара — 40-летний техник — получил 10 Зв. Ему удалось пережить многочисленные пересадки кожи и переливания крови из пуповинной крови для стимуляции кроветворения. Казалось, есть шанс. Но 27 апреля 2000 года, через 211 дней после аварии, Синохара умер от лёгочной и почечной недостаточности. Их руководитель, 54-летний Ютака Йококава, получил 3 Зв — и это единственный из троих, кто выжил. Он проходил лечение в Национальном институте радиологических наук в Тибе.

Радиационному облучению подверглись и 667 человек за пределами завода: работники, пожарные, спасатели, местные жители. К счастью, их дозы не превысили 50 миллизивертов — значительно ниже опасного порога. МАГАТЭ квалифицировало случившееся как следствие «человеческой ошибки и грубого пренебрежения принципами безопасности».

Где проходит граница между клятвой Гиппократа «бороться за жизнь» и правом человека умереть без мучений? Стал ли Хисаши Оучи жертвой радиации — или жертвой медицины, которая не умела вовремя остановиться?

Смотрите также — Немирный атом: 5 аварий с выбросом радиоактивных веществ, о которых молчали в СССР