От искусства до стриптиза: как кабаре превратилось из элитарного развлечения в злачные места

Представьте: на сцене элегантного зала декламируют стихи, обсуждают философию Ницше, а публика в вечерних нарядах внимательно слушает литературные пародии. А теперь перенесёмся на двадцать лет вперёд. Та же сцена, но на ней обнажённая танцовщица под кокаином, в зале — дым сигарет и пьяные выкрики, а за дверью страна летит в пропасть. Это не два разных города — это один и тот же Берлин, одна и та же история немецких кабаре. Всего два десятилетия понадобилось, чтобы интеллектуальный эксперимент превратился в символ декаданса и разложения.

Проект воспитания сверхчеловека

18 января 1901 года на берлинской Александерплац открылось первое немецкое кабаре. Эрнст фон Вольцоген, писатель и предприниматель, назвал своё заведение Überbrettl — это игра слов, которая означала и «сверхмалую сцену», и отсылала к философии Ницше о сверхчеловеке. Вольцоген мечтал создать место, где искусство будет воспитывать просвещённую публику через литературные пародии, импровизации и изящные номера.

Концепция получила второе название — Пёстрый театр. В заведении даже не было привычных столиков, как во французских кабаре. Зрители сидели, как в обычном театре, не отвлекаясь на еду и напитки. Всё внимание — на сцену, где выступали поэты, исполнялись лирические произведения, звучали остроумные тексты. Билеты стоили от 3 до 10 марок — сумма по тем временам немалая, что делало кабаре элитарным развлечением.

Немецкие кабаре унаследовали атмосферу интимности от французского Le Chat Noir, открытого на Монмартре двумя десятилетиями ранее. Но в Германии кайзеровская цензура не позволяла прямой политической сатиры, поэтому выступления концентрировались на социальных темах и пародиях на модные художественные течения. Композитор Арнольд Шёнберг написал специально для Überbrettl несколько песен, а среди завсегдатаев встречались Райнер Мария Рильке и Франк Ведекинд.

Такие заведения привлекали авангардистов и интеллектуалов. Споры о взглядах на искусство порой доходили до рукоприкладства — публика была страстной и нетерпимой к художественным компромиссам. Первое кабаре Веймарской Германии стало культурным экспериментом, где развлечение граничило с философией. Впрочем, коммерческий успех оказался скромным — Überbrettl закрылось уже в 1902 году, не выдержав конкуренции с более лёгкими развлечениями.

Война изменила всё

После Первой мировой войны кабаре пережили радикальную трансформацию. Страна столкнулась с экономическим кризисом и гиперинфляцией — в 1923 году буханка хлеба стоила 200 миллиардов марок. Покалеченные фронтовики, разорившиеся фермеры и обедневшие горожане больше не хотели слушать поэтические декламации. Атмосфера в обществе резко поменялась, и развлекательные заведения отреагировали на новые запросы публики.

Отмена цензуры в новой республике привела к расцвету свободы самовыражения. Берлинские кабаре 1920-х наполнились откровенными танцами, политической сатирой и эротическими номерами. На смену интеллектуальным беседам пришли обнажённые танцовщицы, непристойные шутки и едкие политические выступления. Артисты высмеивали Веймарскую конституцию, генералов, спекулянтов и политиков всех мастей. Зрители аплодировали тому, за что ещё недавно можно было получить тюремный срок.

Заведения превращались из элитных салонов в места, где можно было увидеть всё запретное. Литературное кабаре уступило место развлекательному бизнесу, где главным товаром стали зрелищность и скандал. К середине 1920-х в одном только Берлине насчитывалось более 900 танцевальных залов и кабаре — город превратился в огромную сцену.

Золотые двадцатые Берлина

Период с 1924 по 1929 год стал временем экономической стабилизации и культурного расцвета. В Берлине работало около 70 гей-баров, 80 лесби-клубов и 50 травести-кабаре. Город превратился в столицу ночной жизни Европы, куда стекались искатели приключений со всего континента. Кабаре стали центрами, где смешивались политика, секс и искусство. На сценах высмеивали всех подряд — от социал-демократов до нацистов, от толстых бюргеров до аристократов.

Звездой берлинской ночи стала Анита Бербер. Танцовщица родилась в 1899 году в семье скрипача и певички из кабаре. Карьеру она начала в 1916 году, в разгар войны, когда ей было всего 16 лет. Она выступала в театре Apollo и варьете Wintergarten, исполняя программы с названиями вроде «Танцы порока, ужаса и экстаза».

Бербер появлялась на сцене обнажённой, открыто употребляла кокаин и эпатировала публику скандальным поведением. Её номера «Морфий», «Сумасшедший дом» и «Ночь Борджиа» собирали полные залы. Она танцевала смерть, безумие и порок с такой убедительностью, что зрители падали в обморок. В 1922 году Бербер вместе с партнёром Себастьяном Дросте выпустила книгу «Танцы порока, ужаса и экстаза» с фотографиями их номеров — издание мгновенно стало скандально известным.

Личная жизнь танцовщицы была не менее бурной, чем выступления. Она дважды выходила замуж, открыто встречалась с женщинами, устраивала дебоши в ресторанах. Современники вспоминали, что Бербер могла появиться на улице с ручной обезьянкой на плече или с попугаем на голове. Она умерла в 1928 году от туберкулёза в возрасте 29 лет, став символом эпохи декаденса, которая сгорела так же быстро, как и она сама.

От хористки до голливудской звезды

Марлен Дитрих родилась в Берлине в 1901 году в семье офицера полиции. Начинала она танцовщицей и хористкой в кабаре Рудольфа Нельсона — одном из самых известных заведений города. Травма запястья разрушила мечту о карьере скрипачки, и девушка погрузилась в ночную жизнь столицы. Она пела в ревю, играла в театрах, снималась в немом кино.

Берлинские кабаре 1920-х сформировали её сценический образ и научили главному секрету артисток того времени — создавать волнующую близость с публикой. В маленьком зале кабаре нельзя фальшивить — каждый взгляд, каждый жест читается зрителями. Дитрих освоила искусство соблазнения через дистанцию, когда певица одновременно доступна взгляду и недосягаема.

В 1930 году роль певицы кабаре Лолы-Лолы в фильме «Голубой ангел» принесла Дитрих мировую славу и открыла дорогу в Голливуд. Режиссёр Йозеф фон Штернберг снял её в образе роковой женщины, которая разрушает жизнь респектабельного профессора одним взглядом из-под полуопущенных век. Песня «Falling in Love Again» из этого фильма стала визитной карточкой актрисы на всю жизнь.

Дитрих запечатлела образ артистки берлинского кабаре — свободной от условностей, одновременно порочной и неприступной. Этот образ стал визитной карточкой целой эпохи и символом того, чем были кабаре Веймарской Германии в их золотые годы. Любопытно, что актриса всю жизнь с теплотой вспоминала Берлин 1920-х, но категорически отказывалась возвращаться в Германию после прихода нацистов к власти.

Кабаре как образ жизни

Развлечения в кабаре Веймарской Германии вращались вокруг двух главных тем — секса и политики. Историки отмечают, что гедонизм того времени был вызван ощущением временности благополучия. Многие понимали, что экономическая стабильность искусственна, что заёмные американские деньги рано или поздно закончатся. Люди тратили последнее, устраивали безумные вечеринки, развлекались напоказ — словно чувствовали приближение катастрофы.

Австрийский писатель Стефан Цвейг, посетивший Берлин в те годы, писал, что город превратился в Вавилон. По всему городу работали заведения на любой вкус — для гетеросексуалов, геев, лесбиянок, трансвеститов. В кабаре Eldorado, расположенном на Моцштрассе, посетители развлекались, угадывая пол артистов на сцене. Гендерная изменчивость стала нормой, андрогинность вошла в моду.

Известные литературные кабаре вроде Schall und Rauch привлекали авторов калибра Курта Тухольского. Этот журналист и сатирик писал едкие тексты, высмеивающие милитаризм, национализм и лицемерие буржуазии. Его песни исполняли лучшие эстрадные певицы республики. В кабаре Katakombe выступал конферансье Вернер Финк, чьи импровизированные монологи собирали аншлаги — он умел говорить о политике так, что цензоры не успевали понять, над кем именно он смеётся.

Закат эпохи

К концу 1920-х на улицах Берлина всё чаще появлялись люди в коричневой униформе. В кабаре приходило всё больше нацистов, которых сначала выгоняли как хулиганов, но постепенно они становились основной частью публики. Финансовый крах 1929 года, когда рухнула Нью-Йоркская биржа, обрушил экономику Германии. Безработица взлетела до 6 миллионов человек. Улицы заполнились политическими демонстрациями, драками между коммунистами и нацистами.

Когда в 1933 году к власти пришёл Гитлер, литературные кабаре закрыли как «рассадники еврейского культурного большевизма». Одним из первых закрылось легендарное Eldorado на Моцштрассе — самый известный травести-клуб Берлина, где артисты в женских нарядах выступали перед публикой, развлекавшейся угадыванием их настоящего пола. Новый режим объявил гомосексуальность преступлением, а здание превратили в штаб-квартиру штурмовиков СА. Многие артисты, режиссёры и авторы бежали из страны.

Фильм «Кабаре» 1972 года с Лайзой Минелли в главной роли показал эту трагическую трансформацию. Действие разворачивается в 1931 году, когда Берлин ещё развлекается, но нацизм уже заполняет кадр. Внутри заведения Kit-Kat Club — вечный праздник, а за его дверями страна скатывается в пропасть. Режиссёр Боб Фосс мастерски передал атмосферу эпохи, когда целая нация летела в ад под аккомпанемент джаза и шуток конферансье. Фильм получил восемь премий «Оскар» и стал классикой кинематографа.

История кабаре Веймарской Германии — это рассказ о том, как искусство реагирует на социальные потрясения. От элитарного литературного проекта Вольцогена до откровенных шоу Бербер прошло всего двадцать лет. Экономический кризис, война, отмена цензуры и жажда забвения превратили места для интеллектуальных дискуссий в злачные заведения. Но даже в этой трансформации была своя честность — кабаре показывало общество таким, каким оно было на самом деле. А какую роль, по-вашему, играют развлекательные заведения в отражении состояния общества — они формируют настроения или просто следуют за ними?

Смотрите также — Золотой век удовольствия и наслаждения: история разврата бель эпок