Александр Гринберг, фотограф, который снимал ню в СССР и получил 5 лет лагерей за «порнографию»

В истории российской и советской фотографии немного фигур столь же противоречивых, как Александр Гринберг. Он прошел путь от золотого медалиста международных выставок до арестанта в лагере НКВД, а затем снова вернулся к творчеству. Его судьба — сама по себе история российской фотографии, а личность — символ столкновения искусства с советской идеологией. Мастер обнаженной натуры, виртуоз света и тени, он заплатил свободой за право снимать человеческое тело.

Физик-математик с фотокамерой

Александр Данилович Гринберг родился в 1885 году в Москве, в зажиточной семье. Это позволило ему получить хорошее образование и заниматься недешевым в то время хобби — фотографией. Первая камера появилась у него еще в гимназические годы. Когда Александр поступил на физико-математический факультет Московского университета, он уже был известен в столичных фотографических кругах.

В начале XX века Гринберг примкнул к авангардному направлению — пикториализму. Его сторонники стремились максимально сблизить фотографию с живописью, используя мягкий фокус, сложное освещение и благородные техники печати. В 1907 году 22-летнего Александра приняли в престижное Русское фотографическое общество. А годом позже пришла настоящая слава.

В 1909 году на Международной фотографической выставке в Дрездене работы 23-летнего москвича отметили золотой медалью. Это был триумф. После дрезденского успеха Гринберг регулярно получал призы и награды на выставках в России и Европе. Его имя стало известно в фотографических салонах Петербурга, Берлина, Парижа.

Кинооператор и преподаватель

В 1914 году Гринберг начал работать кинооператором на московской фабрике Александра Ханжонкова — одной из крупнейших в Российской империи. Там же он организовал фотоотдел. Но началась Первая мировая война, и Александр отправился на фронт. В 1915 году его взяли в немецкий плен. Домой он вернулся только в 1918-м, когда в России уже правили большевики.

Советская власть оценила талант и профессионализм Гринберга. Его пригласили преподавать в Гостехникум кинематографии — будущий ВГИК. До 1930 года Александр Данилович возглавлял там кафедру операторского мастерства. Параллельно он работал оператором в Госкино, не переставая снимать фотографии и участвовать в выставках.

Мастер благородной печати

С 1925 по 1928 год Гринберг участвовал во всех ежегодных выставках «Искусство движения». Он достиг виртуозного мастерства в жанре обнаженной натуры и считался непревзойденным мастером светотени. Это было время так называемой «сексуальной оттепели» — в СССР даже популяризировался нудизм, обнаженное тело воспевалось как символ свободы.

Гринберг использовал редкие техники фотопечати — бромойль и гуммиарабик. Эти трудоемкие методы, требующие ювелирной точности, позволяли создавать снимки, больше похожие на живописные полотна. Каждый отпечаток становился уникальным произведением. К 1930-м годам Александр Данилович оставался едва ли не последним в СССР мастером, владеющим этими «благородными» техниками.

Между искусством и идеологией

Работу над художественными фотографиями Гринберг совмещал с ответственными государственными заказами. Именно ему в 1930 году поручили увеличивать портреты Ленина и Сталина для размещения на Красной площади к первомайской демонстрации. Он снимал первых советских кинозвезд, артистов балета, писателей, спортсменов. Среди его моделей была знаменитая актриса Маргарита Барская, танцовщицы из студии Айседоры Дункан.

Но времена менялись быстрее, чем фотограф успевал это осознать. Уже в 1929 году в советской прессе его работы начали называть «упадочными» и «социально-импотентными». Гринберг был слишком увлечен творчеством, чтобы уловить опасные сигналы. Он продолжал снимать обнаженную натуру, совершенствуя технику, экспериментируя со светом и композицией.

Выставка, ставшая роковой

В 1935 году Гринберг показал свои фотографии обнаженной натуры на «Выставке мастеров советского фотоискусства». Реакция была жестокой. Против него развернули настоящую идеологическую кампанию. В печати его обнаженные образы называли «красивыми, бесполезными самками», а самого фотографа заклеймили врагом советского искусства. Критики писали, что публичная фотография должна навсегда закрыть доступ этому явлению капиталистического прошлого.

На этот раз дело не ограничилось газетными статьями. 15 января 1936 года, на следующий день после работы в Музее Ленина, Александра Гринберга арестовали. Обвинение — изготовление и распространение порнографии. Суд приговорил его к пяти годам Бамлага НКВД. Признанный мастер, чьи работы когда-то получали золото в Дрездене, оказался в лагере как преступник.

Годы в изгнании и молчании

Гринбергу удалось выйти на свободу через 3 года, в 1939 году. Но об официальной карьере можно было забыть. Он зарабатывал съемкой частных портретов и фотографировал «для себя». В годы Великой Отечественной войны Александр Данилович оставался в Москве, продолжая делать портреты, храня верность своему ремеслу.

Только в 1950 году Гринберга официально реабилитировали. В середине 1950-х его наконец приняли на работу — фотографом в музей Троице-Сергиевой лавры. Скромная должность для человека, чье имя когда-то гремело на европейских выставках. Параллельно Александр Данилович вел фотокружок во Дворце культуры автозавода имени Сталина, передавая свой опыт молодым энтузиастам.

Посмертное признание

Гринберг фотографировал и преподавал до глубокой старости. Он прожил 94 года, из которых более восьмидесяти посвятил фотографии. Умер мастер в 1979 году. Прах его захоронен на Донском кладбище в Москве. Те, кто травил его в 1930-х, давно канули в Лету. А выставки работ Гринберга проходят до сих пор — в России, Европе, Америке.

Наибольший интерес у зрителей вызывают именно эротические работы, сделанные в 1920-х и начале 1930-х. Те самые фотографии, за которые художник заплатил годами свободы. Сегодня они признаны классикой русской и советской фотографии, шедеврами жанра обнаженной натуры. История Александра Гринберга — это рассказ не только о конкретном человеке, но и о вечном конфликте между искусством и властью.

Где, по-вашему, проходит линия между художественным высказыванием и тем, что общество готово объявить запретным? Меняется ли эта граница со временем — или каждая эпоха просто находит своих Гринбергов, чтобы снова поставить тот же вопрос?

Смотрите также — Эротика Николая Бахарева: как простой слесарь стал самым скандальным фотографом СССР